Мадина Юрышева

Дверь беззвучно отворилась внутрь крохотной комнатушки, неприятный запах залежалого мусора ударил в ноздри. Полупустое помещение, старинный выключатель, одинокая лампочка на длинном перекрученном шнуре, коробки, несколько старых лопат (и зачем они вообще нужны, когда зимой после снегопада из дома не выйти?!), покрытые вековой пылью ящики... Что-то прогрохотало по мусоропроводу, Маричке представилось, как Василий Петрович просовывает в жадную пасть чемодан и тот летит, летит по темному коридору вниз, пока не оказывается в этой подсобке. Она сморгнула. А, вот и чемодан: большой, рыжий, с проплешинами на углах...

Словно во сне, Маричка спускалась на первый этаж. Все вроде бы привычное, но расцвеченное новыми красками и ощущениями. Потертые перила под пальцами стали мягкими, ногти погружались в них, словно в кисель, ступенек столько же, а вот серый бетон под подошвами мелодично позванивал, как металлофон, квадраты окон сужались, потом расширялись, а то и вообще переворачивались, превращаясь в ромбы. Маричка все это замечала, но только чуть пожимала плечами, на мгновение остановившись: понятное дело же, ромбовидные окна и колокольные ступеньки, все как обычно! Ключ легко вошел в замочную скважину, даже...

– Гляди-ка, чудовище, а дверь-то я и правда забыла закрыть... Как так-то? Закрывала ж вроде. Настасья покосилась на чемодан, ее туфли почему-то упали с него, а потертую ручку кто-то приподнял, словно открыть пытался. Наверное, когда падала, зацепила. Настасья прикоснулась к чемодану – и вспомнила: страшное лицо, вгрызающийся взгляд демона, приходившего за чемоданом. Конечно! За чем еще являться в ее квартиру, тут и посмотреть-то не на что, не то что воровать! Настасья содрогнулась, села на корточки, обняла себя за плечи и, тихо покачиваясь, расплакалась. Муська прошла мимо, поглаживая колени хозяйки черным хвостом, потом присела напротив и уставилась на Настасью...

Настасья перекрестилась и медленно поднялась, плечи ее подрагивали от рыданий, сдерживаемых обидой и опаской. Она пристально смотрела на чемодан, чувствовала мягкую кошачью спинку у голени и ледяной страх, сжимающий желудок. Настасья обернулась, повела плечами, обошла квартирку, проверяя, не спряталась ли где неприкаянная жуть-душа... Рыжий чемодан с потертой ручкой и ржавыми замками срочно нужно уничтожить, вот только как? Вещь-то чужая. Прикасаться к нему Настасье уже не хотелось, но и оставаться в одной квартире со страшным кожаным «гробом» – да ни за что! Попросить Петровского забрать? Вот принести к нему – и пусть сам разбирается...

А как теперь в дворницкую-то попадать? Еще раз повстречаться с покойником страсть как не хочется! Шумно дыша, она вытащила все самое нужное из каптерки, занесла в квартиру, помедлила в дверях, задумалась, кинулась к шкафчику в кухне, порылась среди пакетов с крупой и макаронами, выудила Библию. Перекрестив книгой вход в квартиру, Настасья отнесла томик в дворницкую, положила поверх перекрещенного же чемодана и плотно заперла дверь. Петровский как будто вовсе не удивился переезду своего скарба, понимающе покивал и даже с благодарностью принял старый ключ...