Мадина Юрышева

Дверь беззвучно отворилась внутрь крохотной комнатушки, неприятный запах залежалого мусора ударил в ноздри. Полупустое помещение, старинный выключатель, одинокая лампочка на длинном перекрученном шнуре, коробки, несколько старых лопат (и зачем они вообще нужны, когда зимой после снегопада из дома не выйти?!), покрытые вековой пылью ящики... Что-то прогрохотало по мусоропроводу, Маричке представилось, как Василий Петрович просовывает в жадную пасть чемодан и тот летит, летит по темному коридору вниз, пока не оказывается в этой подсобке. Она сморгнула. А, вот и чемодан: большой, рыжий, с проплешинами на углах...

Словно во сне, Маричка спускалась на первый этаж. Все вроде бы привычное, но расцвеченное новыми красками и ощущениями. Потертые перила под пальцами стали мягкими, ногти погружались в них, словно в кисель, ступенек столько же, а вот серый бетон под подошвами мелодично позванивал, как металлофон, квадраты окон сужались, потом расширялись, а то и вообще переворачивались, превращаясь в ромбы. Маричка все это замечала, но только чуть пожимала плечами, на мгновение остановившись: понятное дело же, ромбовидные окна и колокольные ступеньки, все как обычно! Ключ легко вошел в замочную скважину, даже...

– Гляди-ка, чудовище, а дверь-то я и правда забыла закрыть... Как так-то? Закрывала ж вроде. Настасья покосилась на чемодан, ее туфли почему-то упали с него, а потертую ручку кто-то приподнял, словно открыть пытался. Наверное, когда падала, зацепила. Настасья прикоснулась к чемодану – и вспомнила: страшное лицо, вгрызающийся взгляд демона, приходившего за чемоданом. Конечно! За чем еще являться в ее квартиру, тут и посмотреть-то не на что, не то что воровать! Настасья содрогнулась, села на корточки, обняла себя за плечи и, тихо покачиваясь, расплакалась. Муська прошла мимо, поглаживая колени хозяйки черным хвостом, потом присела напротив и уставилась на Настасью...

Настасья перекрестилась и медленно поднялась, плечи ее подрагивали от рыданий, сдерживаемых обидой и опаской. Она пристально смотрела на чемодан, чувствовала мягкую кошачью спинку у голени и ледяной страх, сжимающий желудок. Настасья обернулась, повела плечами, обошла квартирку, проверяя, не спряталась ли где неприкаянная жуть-душа... Рыжий чемодан с потертой ручкой и ржавыми замками срочно нужно уничтожить, вот только как? Вещь-то чужая. Прикасаться к нему Настасье уже не хотелось, но и оставаться в одной квартире со страшным кожаным «гробом» – да ни за что! Попросить Петровского забрать? Вот принести к нему – и пусть сам разбирается...

А как теперь в дворницкую-то попадать? Еще раз повстречаться с покойником страсть как не хочется! Шумно дыша, она вытащила все самое нужное из каптерки, занесла в квартиру, помедлила в дверях, задумалась, кинулась к шкафчику в кухне, порылась среди пакетов с крупой и макаронами, выудила Библию. Перекрестив книгой вход в квартиру, Настасья отнесла томик в дворницкую, положила поверх перекрещенного же чемодана и плотно заперла дверь. Петровский как будто вовсе не удивился переезду своего скарба, понимающе покивал и даже с благодарностью принял старый ключ...

психушку-то совсем не хочет. Две недели, как чемодан упрятала, март в апрель перекочевал, вроде успокоилось все... Лучше побольше благословленных свечек прикупить, Богу помолиться, о защите попросить да поститься, поститься. Может быть, валерьяночки попить. И Муське, опять же, приятно будет, когда пару капель-то накапаешь в мисочку. – Да, Мусенька моя? Защи-и-итница моя... Муська равнодушно подставляла уши под пальцы. Ее больше занимали вновь не вовремя зажегшиеся фонари: уже и не зима давно, можно бы и позже зажигать... Далеко не каждый способен заметить тень, скользнувшую по залитому светом асфальту, или различить отдаленный отблеск свечи на паркете ночи...

секунды мгновенно стерлись из памяти. – Тьфу ты, Муська! – Настасья как очнулась, растерянно огляделась по сторонам: чего это она, задумалась, что ли, или уснула, как эти, больные которые... – Муська, черт тебя забирай! Ты что натворила?! Настасья, чавкая промокшими носками, тут же бросилась в прихожую за половой тряпкой, Муська – ей наперерез, дворничиха, споткнувшись о кошку, запуталась в юбке и растянулась посреди коридора. Ей бы разрыдаться, а она захохотала и смеялась так громко, что даже шаги на лестничной клетке замерли: кто-то прислушивался к истеричному смеху. Муська внимательно обнюхивала косяк входной двери...

– Эй! – Голос, могучим басом разгоняющий мальчишек-шкодников, сорвался на хриплый шепот. – Кто там? Муська с громким рычанием изогнулась сильнее, шерсть на холке встала дыбом, уши прижались к головке, Настасья сделала шаг по направлению к двери. – Эй! Тень покачнулась, повернувшись к хозяйке квартиры, Настасью прошиб холодный озноб. Мягкое и серое, бесформенное нечто смотрело на нее и не производило ни звука, только водило дымными тощими клешнями по крышке чемодана. Изредка в призрачном мареве как будто проскакивали алые искры. Настасья запустила в незваного гостя пепельницей. Ледяным ветром...

...Привидится же! Настасья с журналом присела в кресло, ненадолго задумалась, отложила желтые страницы. Темнело теперь поздно, а фонари уже зачем-то зажгли. Кряхтя, она поднялась и подошла к окну, придирчиво осмотрела двор. Весна только началась, середина марта, а снег уже стаял. Мусорные баки опорожнили утром, ветки она собрала сразу после обеда, листья подгребла, песочница и качели детского городка почему-то уже опустели... Нужно бы написать жалобу, чего электричество переводят зазря, можно бы и на пару часиков позже фонари-то зажигать, уже не зима давно... Кошка с визгом выскочила из кухоньки и заметалась по комнате, Настасья вздрогнула и замерла, глядя в темный проем коридора...

Настасья вошла в квартиру, с облегчением заперев за собой дверь. Ворчание давно уже стало ее второй натурой, но сегодня и поворчать не грех: ветвей дождем наломало, да еще и кошка эта стала совсем несносной. Когда Муська досталась Настасье, пушистый котенок, хоть и подросший, но довольно смирный, почти все время спал. Теперь, отъевшись, котик полинял и превратился в черную гладенькую кошечку с блестящей шерстью и отвратительным характером. То и дело эта кошка бросалась под ноги, драла обои, рвала тюль и всячески вредительствовала. – Выброшу обратно на улицу, будешь так себя вести. Собака бешеная покусала тебя, что ли, а, Муська? Все ж нормально было...