Лидия Матюхина

И вот я здесь, трачу время, которое больше никогда не наступит. Я отказывался от всех, кроме самых поспешных удовольствий юности. Я отказывался от более серьезных удовольствий обучения в том, что когда – то – за исключением Афин-было университетским городом человечества, и в первую очередь его музеем и лабораторией. Если бы я читал и использовал те математические труды, которые Гермоген все еще хранил в своем подвале, насколько больше они могли бы отказаться, если бы я не тратил так много времени на это ублюдочное поручение Ираклия? Я отвернулся от этого бескрайнего, залитого лунным светом моря и пошел обратно по мощеному пространству...

Я снова подняла свою чашку и посмотрела на его раскрасневшееся, напряженное лицо. Пока мы ждали, мужчина за соседним столиком оторвал взгляд от хлеба с оливковой пастой. Наконец, с долгим шумом пукая и плескаясь, Мартин опорожнил себя в кастрюлю. И это был долгий разговор. Вся структура вокруг него задрожала, когда он с багровым лицом снова напрягся и добавил к своему депозиту. Мне бы не хотелось сидеть с подветренной стороны от этого представления. "Ты знаешь, что означает это пение?" - спросил я у человека с горшком. Я сделал еще глоток вина и кивнул на растущую толпу египтян у ворот. - Мне кажется, я слышу слово “Александрия”...

Тайна была полной. Никакого ответа не планировалось. Но молчание длилось всего мгновение. Если поначалу он колебался, то вскоре Зал наполнился воплями почти убедительно возмущенного благочестия. Некоторые бегали вокруг, вопя и размахивая руками. Некоторые порвали свою одежду. Другие, более убежденные, поклялись, что никогда больше не будут платить налоги. Одного даже сносно стошнило за одним из стульев.Апион и компания, которую я подкупил и уговорил, сидели, глядя друг на друга в хитром молчании. Хаос, царивший вокруг них, превратился в рваную песнь "Нет преступления тем, у кого есть Христос". Я пришел сюда, чтобы отчитать стаю уклоняющихся от уплаты налогов...

С неимоверным усилием я сохраняла спокойствие, хотя теперь продолжала говорить по-гречески; служанки в детской могли слышать то, что слышали они, и делать из этого то, что хотели. - Приск, - сказал я, - ты перестал быть отцом этого ребенка, когда бросил его новорожденным возле той церкви. По закону и в соответствии с учениями каждой веры я теперь его отец. Если я еще раз увижу тебя хотя бы рядом с ним, клянусь, я убью тебя и попытаю счастья с Ираклием.’ Я передала Максимина, чьи руки больше не обнимали меня за шею, одной из служанок в детской. ‘Уложи его в постель, - сказал я ей. "Попробуй заставить собаку лечь с ним"...

Я поставил чашку и улыбнулся. Я огляделся вокруг. Мартин выглядел не слишком счастливым. С другой стороны, он никогда этого не делал. Макарий, однако, выглядел настолько довольным, насколько позволяло его бесстрастное лицо. Как бы то ни было, я заговорил. Они хотели лидерства. Теперь им это было дано. - Имейте в виду, - снова подхватил я, - что Леонтий имеет ограниченную активную поддержку противозаконных действий. Его угроза мафии была направлена на то, чтобы напугать нас. В то же время это приведет в ужас многих других участников той встречи. Но вопрос о субсидиях очень важен. Мы не можем рисковать, вовлекая священников в вопросы налогообложения...