Troliana Verifna

— Но при чем тут торговля книгами? — Жить ведь как-то надо. — Что?! — Большинство слоев Древнего мира давно изолировано от повседневности, а населяющие их сущности прочно привязаны к своим мирам — по крайней мере, те, которые не хотят или не умеют вести себя прилично. Так что наше вмешательство почти не требуется. Вот почему в свободное от основной работы время мы продаем книги. Хотя, конечно, есть и другие причины; в общем, все непросто… Готова к повороту? — Что? А, да… конечно. И они снова повернули на сто восемьдесят градусов. Правда, на этот раз Сьюзен не стала закрывать глаза, а просто глядела себе под ноги...

— Я, как ты видишь, принадлежу к леворукой части нашего племени. — Но что все это значит? При чем тут крючья? — Честно говоря, я сам толком не знаю. Крючья вообще не наше оружие. Шпаги, кинжалы, булавки для шляп — это да, сколько угодно. Хотя леворукие Сен-Жаки… — Что такое санжаки? — Сен-Жаки. Фамилия такая, французская. Хотя мы не французы, да и фамилия не наша, но нас назвала так Елизавета, которая Первая. Королева ошиблась, а прозвище пристало. Короче, мы, леворукие, в основном заняты делом — ну, бегаем, деремся, все такое. А крючья — это, наверное, из семнадцатого века, когда немало наших...

— А ты, значит, охотишься на них и убиваешь? Мерлин вздохнул: — Нет. Обычно мы их не трогаем, если они ведут себя прилично. Вообще-то, дегустаторы есть даже среди наших… один в бухгалтерии… другой… э-э-э… в госпитале. Их слюна обладает замечательными лечебными свойствами. — Тогда зачем ты ткнул Фрэнка шляпной булавкой? — Как ты поняла, что это именно она? — Я изучаю искусство. В том числе ювелирное, хотя моя специальность — рисунки по ткани. Точнее, это будет моей специальностью, когда начнется семестр. Вот почему я ищу отца сейчас: у меня есть время, три свободных месяца, а потом надо будет впрягаться и пахать, как выражается миссис Лоренс...

Сьюзен честно пыталась не отрывать глаз от земли, но боковым зрением все же заметила в тумане нечто страшное: огромную, уродливую, раскоряченную тварь с глазами как открытые раны, с раззявленным ртом, из которого тянулись струйки слюны… — Не смотри на него! Шагай! — Да-да, — поспешно сказала Сьюзен и зажмурилась. — Все, отстал. На тропе он нас и вправду не тронет, — заверил девушку Мерлин. — Давай представим, что мы с тобой встретились… э-э-э… где-нибудь и теперь просто болтаем. Так что ты делала в доме Фрэнка? — Фрэнк дружил с моей мамой много лет назад, — сказала Сьюзен и приоткрыла глаза — самую малость, чтобы только видеть тропу сквозь ресницы...

Вонь усилилась; волоски на затылке Сьюзен стали дыбом, а лопатки напряглись так, словно в спину между ними уперся неимоверно острый клык, дожидаясь только команды, чтобы вонзиться в плоть. — Сыграем в двадцать вопросов? — спокойно предложил Мерлин. — Отвлечемся от… всякой всячины. — Меня бесит, когда надо говорить только «да» или «нет», — сказала Сьюзен, делая над собой усилие, чтобы голос звучал нормально. Всем своим телом, вплоть до кончиков волос, она ощущала присутствие за спиной громадной твари, чье смрадное дыхание отравляло воздух вокруг них. — Может, ты лучше ответишь на кое-какие мои вопросы? — Ладно, — согласился Мерлин...