Troliana Verifna

— Но при чем тут торговля книгами? — Жить ведь как-то надо. — Что?! — Большинство слоев Древнего мира давно изолировано от повседневности, а населяющие их сущности прочно привязаны к своим мирам — по крайней мере, те, которые не хотят или не умеют вести себя прилично. Так что наше вмешательство почти не требуется. Вот почему в свободное от основной работы время мы продаем книги. Хотя, конечно, есть и другие причины; в общем, все непросто… Готова к повороту? — Что? А, да… конечно. И они снова повернули на сто восемьдесят градусов. Правда, на этот раз Сьюзен не стала закрывать глаза, а просто глядела себе под ноги...

— Я, как ты видишь, принадлежу к леворукой части нашего племени. — Но что все это значит? При чем тут крючья? — Честно говоря, я сам толком не знаю. Крючья вообще не наше оружие. Шпаги, кинжалы, булавки для шляп — это да, сколько угодно. Хотя леворукие Сен-Жаки… — Что такое санжаки? — Сен-Жаки. Фамилия такая, французская. Хотя мы не французы, да и фамилия не наша, но нас назвала так Елизавета, которая Первая. Королева ошиблась, а прозвище пристало. Короче, мы, леворукие, в основном заняты делом — ну, бегаем, деремся, все такое. А крючья — это, наверное, из семнадцатого века, когда немало наших...

— А ты, значит, охотишься на них и убиваешь? Мерлин вздохнул: — Нет. Обычно мы их не трогаем, если они ведут себя прилично. Вообще-то, дегустаторы есть даже среди наших… один в бухгалтерии… другой… э-э-э… в госпитале. Их слюна обладает замечательными лечебными свойствами. — Тогда зачем ты ткнул Фрэнка шляпной булавкой? — Как ты поняла, что это именно она? — Я изучаю искусство. В том числе ювелирное, хотя моя специальность — рисунки по ткани. Точнее, это будет моей специальностью, когда начнется семестр. Вот почему я ищу отца сейчас: у меня есть время, три свободных месяца, а потом надо будет впрягаться и пахать, как выражается миссис Лоренс...

Сьюзен честно пыталась не отрывать глаз от земли, но боковым зрением все же заметила в тумане нечто страшное: огромную, уродливую, раскоряченную тварь с глазами как открытые раны, с раззявленным ртом, из которого тянулись струйки слюны… — Не смотри на него! Шагай! — Да-да, — поспешно сказала Сьюзен и зажмурилась. — Все, отстал. На тропе он нас и вправду не тронет, — заверил девушку Мерлин. — Давай представим, что мы с тобой встретились… э-э-э… где-нибудь и теперь просто болтаем. Так что ты делала в доме Фрэнка? — Фрэнк дружил с моей мамой много лет назад, — сказала Сьюзен и приоткрыла глаза — самую малость, чтобы только видеть тропу сквозь ресницы...

Вонь усилилась; волоски на затылке Сьюзен стали дыбом, а лопатки напряглись так, словно в спину между ними уперся неимоверно острый клык, дожидаясь только команды, чтобы вонзиться в плоть. — Сыграем в двадцать вопросов? — спокойно предложил Мерлин. — Отвлечемся от… всякой всячины. — Меня бесит, когда надо говорить только «да» или «нет», — сказала Сьюзен, делая над собой усилие, чтобы голос звучал нормально. Всем своим телом, вплоть до кончиков волос, она ощущала присутствие за спиной громадной твари, чье смрадное дыхание отравляло воздух вокруг них. — Может, ты лучше ответишь на кое-какие мои вопросы? — Ладно, — согласился Мерлин...

— Я не слышу машин. Или поездов. И вообще ничего, кроме наших шагов. Почему здесь так тихо? — Сейчас два часа ночи. — Брось. Я, конечно, деревенская, но в Лондоне бывала и раньше. — Деревенская, говоришь? А из какой деревни? — С Запада. Между Батом и Чиппенхемом. Отвечай на вопрос, не увиливай. — Думаю, тишина наступила оттого, что туман взял нас в кольцо и в этом кольце бродит водяной. Кстати, он наверняка попытается напугать нас, чтобы сбить с пути. Так что будь готова. Положи руки мне на плечи и не отходи ни на шаг. Они шли назад. Тишину нарушали хруст гравия и мелких веток под кубинскими каблуками...

Тропа вдруг сделала резкий поворот, а впереди выступили из темноты стволы молодых буков. — Новая тропа не совпадает с древним прямым путем. Придется идти назад. — Как назад? — Так. Сначала назад, потом опять вперед, и так туда-сюда до самого рассвета, если придется. — Но там же… этот… водяной… — Пока мы на древнем пути, он нас не тронет, — напомнил Мерлин. — Поворот! За край не заступать! Сьюзен осторожно повернулась на месте и медленно пошла назад, туда, откуда они только что пришли, старательно ставя ноги ровно посредине тропинки. — Я ничего не вижу, — шепнула она через несколько шагов. Под подошвами...

Мерлин остановился. — Мы его нашли, — сказал он. — Теперь можно не торопиться. Держись ближе ко мне и не сходи с пути. — Я же его не вижу! — возмутилась Сьюзен. — Просто иди за мной шаг в шаг, — сказал Мерлин и медленно двинулся вперед. Небо в этой части леса оказалось светлее, да и деревья росли не так близко к тропе. Девушка обернулась и стала смотреть назад, пошире раскрыв глаза, чтобы разглядеть хоть что-нибудь. — Этот туман… — прошептала она. — Мне кажется, он ползет за нами. — Ползет, — подтвердил Мерлин. — Но пока у нас под ногами путь, он нас не тронет. — Почему? — Потому что он тоже древний и повинуется древним законам, — ответил Мерлин...

Черный туман стлался над оранжереей, накрыв двускатную крышу. Он пластался и вытягивался, сливаясь с ночью там, куда не доставал свет из окон и с улицы. — Что это? — Потом объясню, — сказал Мерлин. — А сейчас за мной. Надо найти древний прямой путь. И он почти рысцой пустился вперед, петляя между деревьями. Сьюзен пошла за ним, выставив перед собой руки, чтобы по лицу не хлестнула случайная ветка или гибкий молодой стволик. Идти приходилось почти вслепую. Мерлин тенью маячил впереди; девушке оставалось лишь надеяться, что он видит дорогу, и спешить следом за ним. Немного погодя она чуть не столкнулась...

Окно выходило на крышу оранжереи, которая тянулась от задней стены дома до ограды. За оградой темнел Хайгейт-Вуд. По металлическому коньку оранжереи уже шел Мерлин, ловкий, как кот, даром что на каблуках. Плоский конек шириной с человеческую руку справа и слева переходил в стеклянные скаты. Но юноша не смотрел по сторонам, хотя первый же неверный шаг наверняка стал бы для него смертельным. Сьюзен нерешительно оглянулась. На полу еще агонизировала чудовищная вошь, но на этом события в доме явно не закончились: с лестницы в комнату вплывал туман. Хотя он больше походил на дым, очень густой и черный, но двигался слишком медленно и совсем не пах гарью...