Ирина Сайдакова

Лист бумаги лежал перед ним уже второй час. За окном медленно угасал день. Обычный вечер. Такой же, как сотни других. На столе стояла кружка с остывшим чаем, а в тетради по-прежнему не было ни строчки...

Каждую ночь после закрытия музеев на одной из улиц Арля открывалось кафе. Днём его не существовало. Туристы проходили мимо жёлтого фасада с синими ставнями, фотографировали знакомую картину и уходили дальше, не замечая ничего необычного...

Он сидел в приёмном покое уже третий час. Ночная больница существовала в особом ритме. Тихо пищали аппараты за стенами, где-то далеко катили каталку. Люди здесь говорили вполголоса, словно боялись потревожить что-то очень хрупкое...

Сначала была тишина. Мир жил без меня спокойно и правильно. За окнами домов менялись времена года, поезда приходили на станции, люди ругались в очередях, кто-то засыпал под чужое дыхание или просыпался один...

На школьном дворе шумели дети. Они бегали по разметке, прыгали через линии и наперебой выкрикивали старую считалку: — Раз — земля. — Два — трава.

Прошёл год. Аурелио стоял на холме и смотрел вниз на первый праздник в их городке. Домики в долине стали ярче, на стенах появились вырезанные узоры. Между ними по-прежнему оставалось пространство, но теперь оно не казалось пустотой — скорее воздухом, которым город дышал...

Они шли долго. Красная поверхность тянулась до самого горизонта, иногда прерываясь низкими кустами и сухими полосами травы. Следы прежних поселений исчезли — ни обломков, ни провалов. Просто земля, будто здесь никогда никого и ничего не было Аурелио прислушивался к шагам...

Люди смотрели на него. Он чувствовал взгляды кожей, но не поднимал глаз. Доски лежали там же, где их оставили. Слова не приходили. Внутри не было паники. Паника требует силы. Было выжженное место — аккуратное, сухое, как круг после провала...

Сначала это было похоже на порядок. Провалы появлялись не одновременно. Земля будто выбирала места. Люди успевали перейти. Аурелио стоял между кругами. Он не чувствовал себя главным — просто оказался там, где сходились тропинки...

Ночью в Калиме было неспокойно. Люди сидели во дворах. Кто-то вынес матрасы под навесы, кто-то остался на ступенях, прижав к себе детей. Говорили тихо. Изредка от соседей доносился плач — и тут же замолкал, будто боялся потревожить тишину...

Жара нарастала, и Аурелио торопился закончить дела до полудня. Ткань под мышкой сползала, он перехватывал её, останавливаясь лишь на секунду, чтобы вытереть лоб. У колодца стояли двое мужчин. — Цыгане собираются, — сказал один, кивая в сторону края города...

Аурелио вышел из дома рано, когда в Калиме ещё говорили вполголоса. Его окликнули почти сразу. — Аурелио, подожди! Он обернулся, взял из протянутых рук пустое ведро, кивнул. — Верну на обратном пути.