Вячеслав Рахлин

– Мне страшно! – на миг перестав ныть, сказала она. – Этот гад на меня посмотрел, чтото сказал, и я вдруг подумала, что он славный! Что его надо пожалеть! Обнять! – Это он просто так говорит, – мрачно сказала Наська. – Убедительно. На Измененных не действует. И люди некоторые так умеют, он просто очень долго тренировался. – Наська, можно, Максим меня обнимет? – попросила Милана. – Ну просто так, как друга? – Мне-то что, – буркнула Наська. – Я Дарине не скажу, если ты об этом, обнимайтесь… Она вдруг сорвалась с места, в своей реактивной манере перемахнула через прилавок и уткнулась в живот Елене...

– Будем коптить рыбу! – Обещал отец Зои. Но после поездки на охоту у него резко поднялась температура. Теперь он лежал прямо в гостиной и дрожал под двумя одеялами, а вся семья бегала вокруг него с лекарствами и горячим чаем. – Хорошо хоть совсем не околели. – Причитала мать Зои. – Как уже надоела эта ваша рыбалка, охота, сети ваши, ружья. Чуть не поубивали друг друга в прошлый Новый Год. И это дяде Мише еще повезло: его товарищ Толик попал сегодня в больницу с обморожением. Одному Зяме все нипочем – пёс нажрался тушенки и гонял, как угорелый, за зайцами. Вот и не замерз. Одна беда: хозяин его под Новый Год очутился в больнице, и собаку дяде Мише пришлось взять к себе домой...

Игорь Рублев понимал, что напрасно тратит время. Вика все равно не будет с ним. Не потому, что любит кого‑то другого. Нет. Просто Старыгина была жутко упряма. Ей хотелось, чтобы как в сказке – принца на белом коне, не меньше. А с Игорем… что с Игорем? С ним было привычно. Они то сходились, то расходились, то ругались в пух и прах. И все равно их пути рано или поздно снова пересекались. – Старыгина, я к тебе. – Шагнул он к ней в палату. – Ай! – Вика спрятала лицо под одеяло. В люксовой палате она находилась одна, поэтому парень не думал, что кто‑то мог им помешать. Отчего тогда Вика пряталась? Была не одета? – Вик, ты чего? – Он положил мандарины на тумбочку, а еловые ветки сунул в вазочку...

Всё тлен. Достать червей и плакать! И о сверчках рыдать навзрыд. Забыть прелестнейшую мякоть Жрать сухой корм «привет, гастрит»! После того, как его лесная подружка неожиданно впала в спячку, Сережа не на шутку загрустил. «Почему я не жираф? Видел бы облака, плывущие по верхушкам сосен. Почему не птица? Мог бы облететь весь мир, вдохнуть свободу полной грудью, воспарить над городом и замереть, пикируя вниз. Так, чтобы сердечко затрепетало в груди, как крохотный жучок в банке. А перед самой землей снова взмахнуть крылом и взлететь в вышину». Эх, было бы здорово. А так… Тяжело быть ежиком – никто не обнимет...

И этот чертов хит, в который была вложена частичка его души, реально порвал тогда все чарты мира, стоило ему только появиться. Но ни одна последующая композиция не подбиралась настолько близко к этому результату, и это печалило музыканта, мешало его творчеству, стопорило его в развитии. – Я певец одной песни. – Устало качнул головой Джон. – Тебе просто нужно проветриться. Ты устал. – Ободряюще хлопнул его по плечу Калвин и принялся дурачиться под порядком надоевший мотив. В кармане завибрировало. Британец радостно достал телефон и с недоумением уставился на экран. Это была не она, это был его русский друг Дима...