Далеко до Дома

В одной книге про страдальцев говорится, что симптомы - это язык. Боли, страхи и странные поступки - всё это речь, суррогат общения, когда нормальный контакт утрачен. Санитарка просила автора: «Полетай для меня», - и девушка изображала птицу. Её дежурный бред, но специально для санитарки. Запрос - ответ. Человеческое общение. Контакт. Бесконечные уборки ребёнком - это чтобы тебя дольше не видеть. Иди помой окно. Почему так быстро? Даже смотреть не буду, ты не могла так быстро, иди перемывай. Как в сказке задание чертенятам, чтобы убрались… с глаз долой...

Уличные проповедники - это какой-то вид социально одобряемого безумия, вроде разных других активистов. Если кричишь правильные вещи - кричи хоть встав на ногу соседу, потерпит, у него выбора нет. Здесь не льют зелёнку на шубы, потому что ни у кого их нет. Не настаивают на равенстве там, где нет равенства. Здешняя фишка - Джизас. Почему надо славить Господа принудительной побудкой мирных граждан, не знаю. Видимо, связано с жарким климатом, говорят, он влияет. Я приехала перед Рождеством. Неделя перед праздником, Рождество, Новый Год - ор про «Каристмас» начинался в пять, содержание изумляло...

Ведь всё уже, всё. Другая жизнь. Узоры на запястье (не моём), благословения бабушки с дедушкой, проклятия свёкра, цепочка домов, которые так и не стали Домом. Финал, с одной стороны, трагичный, с другой - смешной. Несколько лет, как у меня другая жизнь. Другой компьютер, без логотипа дружков мужа - великих бизнесменов. И переписки его в лицо уже не скакнут. Дом - там, где розетка. Двое из действующих лиц ушли со сцены, к остальным я поддерживать связь не набивалась… Почему они мне снятся? То ночую в доме свёкра - классическом посмертном доме из русских снов...

Мама - маленький домик на острове в океане. Красная крыша, дым из трубы, образа по лавкам. А на дно морское уходят остальные 99,9% скалы. И там - кракены, магма, подводные испытания ядерных бомб. Но у суши с морем контакта нет, и все взрывы и водовороты население обьясняет через религию. Бес попутал да Бог испытывает. Доведя до красных глаз, белого каления и трясущихся рук, мама пожимает плечами. Это тебя бесы мучают, а ей - искушение, праведникам всегда их посылают. Вот и в новый виток жизни вместе она вошла со старыми правилами...

Золотое время кончилось. В последний год магистратуры мама вернулась. Муж, как будто так и надо, остался проживать, и нас стало трое в зонированной студии. Наверное, надо было самой отправить его к папе, но всё это вязкое, густое варево слишком крепко настоялось: мужу есть, где жить, но там невменяемый папа, маме есть, где жить, но вот она и вернулась, а тут я… Мне одной негде жить. Вообще. Как зомби, я шла на работу в школу, в школе выкраивала часы и сбегала в университет, а вечером ехала на дом к ученикам...