Далеко до Дома

В одной книге про страдальцев говорится, что симптомы - это язык. Боли, страхи и странные поступки - всё это речь, суррогат общения, когда нормальный контакт утрачен. Санитарка просила автора: «Полетай для меня», - и девушка изображала птицу. Её дежурный бред, но специально для санитарки. Запрос - ответ. Человеческое общение. Контакт. Бесконечные уборки ребёнком - это чтобы тебя дольше не видеть. Иди помой окно. Почему так быстро? Даже смотреть не буду, ты не могла так быстро, иди перемывай. Как в сказке задание чертенятам, чтобы убрались… с глаз долой...

Уличные проповедники - это какой-то вид социально одобряемого безумия, вроде разных других активистов. Если кричишь правильные вещи - кричи хоть встав на ногу соседу, потерпит, у него выбора нет. Здесь не льют зелёнку на шубы, потому что ни у кого их нет. Не настаивают на равенстве там, где нет равенства. Здешняя фишка - Джизас. Почему надо славить Господа принудительной побудкой мирных граждан, не знаю. Видимо, связано с жарким климатом, говорят, он влияет. Я приехала перед Рождеством. Неделя перед праздником, Рождество, Новый Год - ор про «Каристмас» начинался в пять, содержание изумляло...

Ведь всё уже, всё. Другая жизнь. Узоры на запястье (не моём), благословения бабушки с дедушкой, проклятия свёкра, цепочка домов, которые так и не стали Домом. Финал, с одной стороны, трагичный, с другой - смешной. Несколько лет, как у меня другая жизнь. Другой компьютер, без логотипа дружков мужа - великих бизнесменов. И переписки его в лицо уже не скакнут. Дом - там, где розетка. Двое из действующих лиц ушли со сцены, к остальным я поддерживать связь не набивалась… Почему они мне снятся? То ночую в доме свёкра - классическом посмертном доме из русских снов...

Мама - маленький домик на острове в океане. Красная крыша, дым из трубы, образа по лавкам. А на дно морское уходят остальные 99,9% скалы. И там - кракены, магма, подводные испытания ядерных бомб. Но у суши с морем контакта нет, и все взрывы и водовороты население обьясняет через религию. Бес попутал да Бог испытывает. Доведя до красных глаз, белого каления и трясущихся рук, мама пожимает плечами. Это тебя бесы мучают, а ей - искушение, праведникам всегда их посылают. Вот и в новый виток жизни вместе она вошла со старыми правилами...

Золотое время кончилось. В последний год магистратуры мама вернулась. Муж, как будто так и надо, остался проживать, и нас стало трое в зонированной студии. Наверное, надо было самой отправить его к папе, но всё это вязкое, густое варево слишком крепко настоялось: мужу есть, где жить, но там невменяемый папа, маме есть, где жить, но вот она и вернулась, а тут я… Мне одной негде жить. Вообще. Как зомби, я шла на работу в школу, в школе выкраивала часы и сбегала в университет, а вечером ехала на дом к ученикам...

Примерно так спросили в комментах к истории про поездку со свекровью. Странности, конечно, налицо. Штука в том, что родителей воспринимаешь по умолчанию. Сравнивать не с кем, пока ты ребёнок и живёшь в их доме. А потом многое забывается. В 17 я уехала, а в следующий раз пожила с мамой только через 10 лет, когда она спасла нас с мужем от проживания со свёкром - человеком с куда большими странностями, чем у неё. Мама отправилась помогать со внуком, а нам поручила смотреть за её кошкой. А заодно отдохнуть от «ну такого человека», с которым год шёл за десять...

До озера ехать целый день. Мама вынесла мозг. Я поеду, ой, я не поеду, не заезжайте за мной, я как-нибудь сама, пешочком, ой, нет, заедьте, я передумала, а теперь я никому не сказала и пешочком до вас уже дошла, вертайтесь взад. Мужа всё устраивало, я закипала. В дороге мама невпопад ругала современных людей, которые зажрались, вот в войну по лесам голодом сидели, а свекровь, с полной корзиной еды на всех нас, держала лицо, но явно не знала, что сказать. Наверное, потому мать и сын и объединились...

Ни до, ни после я не встречала людей, которые настолько избегали бы чего-то хотеть. Терпели и жались годами, сквозь разруху и позор, в закипающем и кипящем молоке, но изо всех сил сидели на месте ровно. Удерживали инициативу внутри. Меня всё устраивает - таков был бы их дворянский девиз. Сказать нет отцу, чтобы перестал стучаться в спальню по ночам? Как можно! Развестись с мужем, который дарит на праздники обещание завязать? Ах, оставьте. Съехать от родителей? Поехать на заработки? Взгляд в сторону, вздох, что ты от меня хочешь? Ты - мне - скажи...

Если семейная жизнь оказалась, как говорят риелторы, с обременением, есть способ выиграть некоторую приватность. Даже в доме с привидением, сканирующим тишину из спальни, или с полтергейстом, расхламляющим все шкафы. Там, где нет места спрятаться, прятаться надо во времени. Есть в сутках благословенное время, когда все, кому режим не писан, свалили наконец-то на боковую, а всех, кто как штык, труба ещё не зовёт. С пяти утра до шести – шести тридцати – семи. Зависит от того, как рано зовёт труба...

Худшие опасения оправдались. Квартира была убита, уличные философы протоптали дорожку на линолеуме. Из захватанных стен на проводах висели розетки, вырванные с мясом. Муж ходил злой. Злость была его защитой – не от реальных проблем, а от меня, чтобы не заставляла ничего решать. Защиту он выкрутил на максимум и так и носил «не влезай – убьёт», пока маска не приросла к лицу. Но несчастны были только мы двое. Или даже меньше. Свёкр летал. Целых два зрителя – больше не надо стучаться к бывшей жене и клянчить внимание...

Как встретишь, так и проведешь – это не только про новый год. Первая встреча может рассказать, как сложатся отношения. События в дороге на новое место, - о том, как на новом месте сложится жизнь. Свадьба - обо всём браке, причём не только для мужа и жены. Слишком часто приходилось переезжать, менять города и круг общения, и теперь я вижу такие вещи. Свадьба злополучных друзей семьи, Скорпиона и его невесты, стала для нас с мужем одной большой дурной приметой. Черной кошкой с пустым ведром в пятницу тринадцатого...

Тварь была жуткая. Мало того, что здоровенный паук, так ещё и прыгучий. Подскакивает на метр – щас как вцепится! В остальном квартира при моей первой школе была ничего – кухня-гостиная, спальня с санузлом и балкончик. Вот только жило там это самое. И выселяться не собиралось. Насекомых бояться – в Азию не летать. К тому же русского человека честь обязывает из любого положения находить выход. Тварь была прыткая, но уж не ловчее, чем сердитый учитель. Мы ещё посмотрим, кто кого выживет. Не хватало мне кухню с арахноидами делить...