СДЕЛАНО РУКАМИ

Я молча наблюдала, как мой муж Вадим уверенно пододвигает к себе договор купли-продажи и, не глядя на меня, произносит нотариусу: «Записывайте собственником мою мать, Анну Сергеевну, так будет спокойнее всем»...

Звук захлопнувшейся двери всё еще вибрировал в воздухе прихожей, когда я медленно опустилась на пуфик, глядя на пустую вешалку, где еще минуту назад висела тяжелая кожаная куртка Игоря. Тишина в квартире...

Я оцепенела, когда мой муж Олег с грохотом швырнул на кухонный стол пачку рекламных газет и ледяным тоном процедил, что моё «бессмысленное просиживание дивана» официально закончено. В ту секунду, глядя...

Я вздрогнула, когда из куртки мужа, брошенной в прихожей, выпал сложенный вчетверо листок, испещренный непонятными цифрами и фамилиями. В ту же секунду из кухни донеслось привычное, унылое звяканье вилки...

Я замерла в дверях гостиной, сжимая в руке холодную дверную ручку, когда услышала, как мой муж уверенным баритоном распоряжается моими накоплениями, словно это были фантики от конфет. «Да не переживай...

Я медленно положила накрахмаленную салфетку на стол, чувствуя, как внутри всё звенит от запредельного напряжения, и этот сухой шелест ткани в наступившей мертвой тишине прозвучал как выстрел стартового пистолета...

Я вздрогнула, когда в переполненном терминале Шереметьево чьи-то холодные пальцы коснулись моего запястья, а незнакомая женщина в сером плаще, едва притормозив, прошептала мне в самое ухо: «Не садись в этот самолет, если не хочешь вернуться в пустую квартиру». Она исчезла в толпе прежде, чем я успела разглядеть её лицо, оставив меня стоять с посадочным талоном в дрожащей руке. — Лена, ты чего застыла? Очередь на посадку уже двинулась, — муж нетерпеливо подтолкнул меня в плечо, поправляя лямку новенького рюкзака...

Я вздрогнула, когда Вика с размаху опустила на мой кухонный стол пухлый каталог элитной недвижимости, а следом — счет за первый взнос, который она уже успела подтвердить моей фамилией. «Свет, ну ты же не откажешь родной сестре в таком пустяке, у тебя же всегда есть заначка на черный день, а для меня этот день — самый светлый!» — пропела она, сияя так, будто уже держит ключи от пентхауса в руках. За окном казанский вечер медленно окутывал дворы липким сумерком, а в моей кухне, пахнущей мятным чаем и недорогим печеньем, внезапно стало тесно от чужой наглости...

Я медленно опустила на столик ключи от своей машины, глядя, как мой муж Вадим буднично протягивает их своему двоюродному брату со словами: «Бери, Паш, на месяц она твоя, нам в городе всё равно без надобности»...

Я вставила ключ в замок своей квартиры, предвкушая тишину и запах родных стен после недели в шумном Кисловодске, но дверь неожиданно распахнулась изнутри, и на пороге возникла свекровь в моем шелковом халате, с чашкой моего любимого кофе в руках...

Я медленно положила вилку на край тарелки, чувствуя, как звон металла о фарфор резонирует у меня в висках, пока за столом разливался самодовольный смех моего мужа. «Да что там говорить, друзья, Алина до меня даже не знала, с какой стороны к приличному обществу подходить — была обычным серым бухгалтером в пыльном офисе, пока я не слепил из неё то, что вы видите сейчас», — Артем обвел присутствующих снисходительным жестом, словно я была не его женой, а удачно отреставрированным комодом. Вечер в загородном доме наших общих знакомых под Пермью обещал быть душным, как предгрозовое небо...

Я повернула ключ, предвкушая аромат лавандового диффузора и благословенную тишину пустой квартиры, но вместо этого мне в лицо ударил густой запах пережаренного лука, а в прихожей я споткнулась о гору чужих кроссовок, сваленных прямо на мой светлый коврик...