Неонила Шапкина

Не то чтобы это было живописное зрелище, всего лишь возвышение на горизонте, без единого деревца, но это был его остров, и там он чувствовал себя обособленно. Единственным недостатком был плохой прием телевизионных программ.У острова Бэттери‑Айленд была длинная и ничем не примечательная история. Его теперешнее название, скорее ироничное, чем соответствующее действительности, появилось в начале девятнадцатого века, когда какой‑то предприимчивый военный решил установить здесь небольшую батарею, чтобы...

— Господи! — воскликнул сэр Гийом. — Бренди для миледи! Я совсем забыл! Милорд, у сэра Андрю есть ключ от туннеля; вы извините меня, если я удалюсь?— Конечно, сэр Гийом. Спасибо за помощь.— Всегда рад вам услужить, милорд. — И сэр Гийом поспешил на зов колокольчика.— Вы действительно думали найти милорда маркиза в этих подвалах, ваш'лордство? — спросил сэр Андрю. — Ведь даже если бы милорд отправился туда, разве он стал бы запирать за собой дверь?— Я не думал найти его в винном погребе или в леднике, но сокровищница казалась вполне реальным вариантом...

Ну, ты попал, батя! Эта пердлявочка из кого хочешь душу выймет. Такую мозголюбку-затейницу еще поискать!Закинув автомат за спину, двинул на звук. Впереди у стены маячило несколько машин. Вначале узнал БРДМ– Катька, твою мать, – сто лет тебя не видел!Шипение сменилось возмущенным молчанием. Недавно принявший полк Буслаева, Колода, не сдержавшись, чуток громче, чем следовало, перевел дух. Маленькая ладно скроенная женщина, с изящной фигуркой, гневно отвернувшись от меня, вновь задрала симпатичную востренькую мордочку куницы, готовясь вцепиться в добрые, домиком, глаза бывшего комбата...

Епифан понимающе кивнул, вновь оскалив крепкие, желтые зубы, а девица, едва Костя накинул на дверь засов и двинулся к ее лавке, вжалась всем телом в угол и умоляюще прошептала:– Не подходи, княже. Хуже будет. Порчу напущу.– Я же покормить тебя хотел всего-навсего, – пояснил он и добавил: – А Епифана поесть отправил. Мужик-то из-за тебя голодным остался. Дверь же закрыл, чтоб ты не убежала раньше времени. Я ж и так тебя отпущу, только не сегодня, а завтра.– А плата какая за свободу будет? – презрительно прищурив глаза, осведомилась она...

Как будто вчера – это вчера, и отделено чертой, – а сегодня и днём невозможно было отвлечься, будто это какой-то незнакомый воин, а всё время виделось, что это – Ярик, восстанавливались все мальчишеские черты, столько раз виденные в домашней обстановке, и та же припухловатая верхняя губа, и те же веснушки у носа. Конечно, уже не восторженные задорные глаза – но если б сейчас отпустили его с фронта, то могли б они помальчишечеть.(Ещё она всматривалась – нет ли, не дай Бог, в нём выражения предсмертной обречённости, как, говорят, бывает...