Света Махонина

Солнечные лучи позади жалили спину. Горизонт впереди нервно подрагивал под миражом. Он брел и брел, и наконец впереди, между бес­плодных холмов, показался клочок сухой травы. Ос­та­новившись на миг, он продолжил двигаться к нему, а черные точки, которые теперь постоянно висели у него перед глазами, снова замельтешили. Как толь­ко он ступил на траву, густую тишину, разлитую во­круг, нарушил шелест и хруст травинок, иногда ломавшихся под ногами. Шагая, он рассматривал растения оазиса: самые крупные походили на огромные луковицы...

Дядя и племянник молча съели персиковый компот с кремом, потом Эрн, по-прежнему не говоря ни слова, встал, вымыл посуду, достал свои учебники и сел делать домашнее задание. Тем временем мистер Гун переборол, свой гнев и, стараясь выглядеть добродушным, чтобы Эрн не замкнулся, уселся в кресло с газетой в руке. Прежде чем углубиться в чтение, он одобрительно взглянул на племянника и сказал: – Правильно, мой мальчик. Это лучший способ сравняться со мной по уму. Учение сделает тебя настоящим человеком...

Он отошел от хижины всего на несколько шагов, когда собака снова залилась лаем. Он замедлил шаг, но не оглянулся, склоняя голову навстречу своей те­ни на песке — она легко скользила впереди, обгоняя его по дороге к цистерне с водой. Солдат остался выполнять приказ. Время было послеполуденное. Дойдя до цистерны, он обернулся к солдату, кото­рый шел, волоча девушку за руку. Собака бежала за ни­ми. Потребовав, чтобы солдат не уходил, он перевел взгляд на палатки — несколько рядовых вышли из тени и тоже направились к канистре, бесстрастно наблюдая за происходящим...

В хижине затаилась жаркая темнота. Закрыв за со­бой дверь, он направился к столу и положил на него патронташ. Подойдя к койке, повесил винтовку на стену справа и опустился на матрас. Пока тьма расступалась и детали обстановки проявлялись одна за другой, он сидел неподвижно. Теперь спазмы во всем теле сде­лались еще резче. Он медленно нагнулся и принял­ся снимать обувь, цвет которой от песка и пыли сменился с коричневого на бледно-желтый. Взяв ботинки в обе руки, он оттолкнулся от пола и поднялся...

Хейли поставила машину напротив дома Линдси, внушительных размеров трехэтажного особняка бледно-голубого цвета, горделиво возвышавшегося над остальными домами на улице. Чуть в стороне какая-то домохозяйка в соломенной шляпе поливала лужайку. На шее у дамочки виднелась большая отметина, похожая на давний ожог. Дверь в дом Линдси была открыта, и Хейли прошла прямо в гостиную. Там, на диванах, а то и прямо на полу, завернувшись в пуховые одеяла, все еще спали какие-то люди. Повсюду валялись пустые стаканы и бутылки, пахло потом, винным и табачным перегаром...