Борис Медведев

Я кружу по парку, под ногами хрустит песок. Теперь камфорные деревья оказываются справа от меня, а бетонное здание — прямо впереди. Подойдя к нему, я поднимаюсь по ступенькам, что ведут на крышу. Передо мной открывается вид: песчаные плоскогорья, здесь и там — бледно-зеленые поля и участки, засаженные деревьями, стена, над ней — ряды серых и белых домов, среди которых тоже кое-где растут деревья. Из-за деревьев линия горизонта тревожно дрожит. Это Рафах, и он вот-вот проглотит солнце. Справа кроме...

На лет­нем небе высыпали бесчисленные звезды, но сегодня они казались не такими крупными и яркими, как в другие ночи. Звезды походили на песчинки, что переливались на пороге в свете лампы, падавшем изнутри. Солдат вышел и остановился позади него, но он не отреагировал. Только повернувшись всем телом, он заметил рядового и на миг замешкался, будто удивился. Прежде чем идти к себе, он приказал солдату встать у двери и не пускать никого внутрь и предупредил, что вернется через час или раньше. Он спустился...

Сейчас эти пустынные просторы кажутся совершенно бесплодными, но мы посадим здесь деревья, развернем сельское хозяйство, построим предприятия, и дети нашего народа снова смогут здесь жить. Но чтобы всего этого добиться, сначала надо победить сильнейшего врага, который терзает эту землю, и сделать всё, что в наших силах, чтобы ее защитить. Наше присутствие здесь — первый шаг к воплощению мечты о процветании. Сейчас в этом уединенном и бесплодном месте мы поистине сражаемся в борьбе за существование, за наше выживание на юге...

Он уселся у подножия ближайшего холма, разглядывая желтый, пустынный, окутанный тишиной пейзаж. Изредка звучали только голоса солдат, которые окликали друг друга или шутили. Лежащий на песке верблюд, пучок вырванной с корнем травы у его рта, девушка — всё вдруг замелькало перед ним. На какое-то время он, должно быть, задремал. Открыв глаза, он посмотрел направо, в сторону лагеря, и через штанину ощупал левой рукой вздутие на бед­ре. Затем поднявшись, он пошел прочь от лагеря, навстречу солнцу, которое теперь почти соприкасалось с горизонтом...

Лампочка горела неярко – батарейка почти истощилась. Но на час-другой ее должно было хватить. Эрн обмотал шею шарфом, надел пальто и шапку и тихонько спустился вниз, стараясь не разбудить дядю. Мог ли он знать, что в эту минуту мистер Гун начал восхождение на Рождественский холм? Фатти уже сидел в засаде в кустах возле мельницы. Ларри и Пип притаились поодаль. Они должны были включать и выключать фонари через определенные промежутки времени, направляя лучи на мельницу. Рождественский холм был пустынным и малопривлекательным местом, продуваемым холодным зимним ночным ветром...