Павел Шпонкин

— Бейте! Но ты, дядюшка Тимофей, попомни: не век мне сидеть в заточении! Еще придет Мамай на Русь! Тогда, гляди, о своих словах не пожалей! Тимофей хотел ответить, но Дмитрий сказал первым: — Ты, Иван, не жди нашествия Мамая. Кнутом бить тебя не буду, но завтра на Кучковом поле и тебе и Некомату головы отрубят. В подклети все замерли. Князь повернулся, пошел из подклети мимо Тимофея Вельяминова, стоявшего с низко опущенной головой, мимо беззвучно расступившихся бояр. Он еще не успел открыть...

— Как деньгам не быть, только не про тебя. Тебе мы уже шесть тысящ дали. — Ну, дали вы только пять, а на шесть кабальную запись сделали. — А лихва на что? Да с тебя не то что с лихвой, а и своих денег не получишь. Ишь пришел! Дай еще! — Получите и лихву возьмете. — Ой ли! Иван понял: «Так мы будем препираться, и денег они не дадут. А деньги нужны дозарезу, ибо Дмитрий Иванович задарил и Мамая, и хана, и мурз. Того гляди, он ярлык получит. Деньги нужны, а смирением ростовщиков не разжалобишь». Ступив пыльным сапогом прямо на ковер, княжич сказал: — Все получите сполна. Аль вы не слыхали,...

Александр Аввакумович на мгновение остановился. — Не гоже мне бить тебя, боярин, иди прочь! — Сам, сам иди! — Боярин прыгнул на Сашку, тот вздернул удивленно левую бровь. — Ты это что ж? С ножом! Уже не щадя боярского чина, Александр Аввакумович встретил Жабина сокрушительным ударом. Онцифор опрокинулся. Сашка шагнул через него, но далеко не ушел, кто–то из боярской челяди огрел его по затылку балясиной, выдранной из перил моста. Александр Аввакумович закачался. Второй удар кинул его через полуразрушенные перила моста в Волхов. Вода заставила опомниться. Ухватился за осклизлую сваю, сорвался. Быстрое течение понесло...

Горазд смотрел в насмешливые глаза боярина, молчал. Бренко ответил сам. — Из–под Любутска, с полдня хотят напасть Ольгерд с Михайлой. Думают, оттуда их не ждем, а мы ко встрече готовы. «Готовы!» Горазд дернул Фому за рубаху, пошел вниз. И спешить незачем было, и думать, и тревожиться: «Готовы!» 18.КОГДА ОТЯЖЕЛЕЛ МЕЧ Не мысли — искры сознания вспыхивали, гасли, вспыхивали вновь. «Как Машеньку…...

Откинув створку слюдяного оконца, княжна смотрела вниз на подол града, где еще курились забытые костры ушкуйников. Берег был пуст. Как нежданно нагрянули непрошеные гости, так же и ушли. Тряхнули градом! Новый город гостей попомнит. Дуня зябко передернула плечиками: студено на рассвете, но от окна не отошла. Медленно, тихо плыли думы. Вот напали, начали татарских гостей грабить, потом и своих не пощадили. Пакости сотворили много, — но мысль не задержалась на этом, разбои ушкуйников обычны, и дивиться тут было нечему. Опять и опять вспоминала Дуня о подруге своей Малаше, уволок ее атаман разбойников Александр Аввакумович, имя его далеко гремело по Волге...