Сергей Ежовский

— Возьми меня, тетенька Настя! Я баловаться не буду. Только пусть твой Ванюшка меня не обижает. Я мальчишек боюсь. Прятавшийся за спину матери Ваня, услышав, что речь пошла о нем, выдвинулся бочком, поглядел на Аленку, улыбнулся. Та улыбнулась ему. Ваня сразу осмелел: — И говорить о том нечего, дядя Фома. Коли ты в поход уходишь, куда же девчонке деться, кроме как к нам? Аленка, пойдем котят смотреть. — Пойдем, Ваня. Фома и Настя только переглянулись. — Видал, как решили? — засмеялась Настя. — Мой–то каков! То от него девчонкам проходу нет, только и знает, что за косы дергать, а здесь — на тебе… Твоя стрекоза враззахороводила моего пострела...

Не хотелось Михайле Александровичу так начинать свое княжение на Владимирском столе, но с мурзой не поспоришь. Избу пришлось ломать. Поднялась пыль. Сарыхожа отошел в сторону, позвал Софония. — Отсюда до Золотых ворот далеко ли? Софоний удивленно взглянул на посла. — О Медных воротах я тебе сказывал, а отколь ты про Золотые проведал? Сарыхожа разгладил тонкие, как крысиные хвостики, усы, свисавшие на голый подбородок, хитро подмигнул. — Я вас знаю. Вы, русы, нас втихомолку варварами зовете. Спорить не буду: Мамай — варвар, новый хан — варвар, однако… — Посол сложил тонкие холеные руки на животе, надменно выпятил раздутое чрево… — Однако не все такие...

— Нет, куды там, — подтвердил Илья. — А я выпущу и к себе на службишку возьму, но и ты, что прикажу, сделаешь. Злым, лающим смехом отозвался Илья: — Значит, ножам кого пырнуть аль корешки подсыпать — мое дело будет? — Твое. И чтоб не умствовать у меня, догадлив больно… — К чему умствовать, — тихим голосом начал Илья, — я и без того насквозь тебя вижу, святой отец, правду я мужикам говорил: «Не кормите монахов — слуг сатанинских». Боярам да князьям учиться у вас злодействам пристало! Пауки! Аспиды! Василиски! — гремел Илья в исступлении...

— Колец я пока что не вижу, — возразил Фома. — Только согнуть осталось, так это дело пустое. Вон Мишка, — парень кивнул на соседа, — их в круглое гнездо заложит, молоточком пристукнет, колечко и готово. То делоплевое, а вот у меня поколдуешь… — Ладно ты хвастаться, — нахмурился мастер, — тоже колдун выискался. Пойдем дале, Фома. Но Фома не спешил. — Много ли таких проволочек на кольчугу пойдет? — спросил он. — Какова кольчуга, — уклонился от ответа мастер. А парень тотчас вставил словцо: — Тысяч эдак двадцать, а то и тридцать. Ну, если сеченые кольца вплетены будут, тогда помене...

— На Диве? Какая она из себя, я ее что–то не припомню. — Вороная кобыла, — ответил Василий Данилыч, усмехаясь своим мыслям. — Не сомневайся, Прокопий, стрелой помчишься. Дива — конь резвый. 14.ХОД КОНЕМ — Отец Сергий, к тебе. — Кто? — Не ведаю. Прискакал какой–то, просится. — Коли так, зови его. Послушник вышел. Вскоре в келью к игумену вошел человек. Лицо его темное от грязи, было плохо различимо...