Артем Кузиков

— Не божись! Кайся! Что такое вы тут творите? Демьян помрачнел. — Што творим, не твое дело! Я на тя не серчаю, но штоб тайны мастерства нашего те раскрыть? Дожидайся! — Шагнул вперед тяжелый, темный, но только тут, подойдя вплотную, кузнец разглядел лицо монаха, осекся на полуслове и, точно его кто по подколенкам ударил, рухнул в снег. — Отче Сергий, прости! Не признал в темноте. — Кайся! — Каюсь, отче, не признал, обидел...

Дмитрий встал, взял брата за плечи, заглянул в глаза: — Пошлем молодых, чтоб скакали борзо, чтоб полки подняли скоро. Промедлим — погибнем! — А по мне, дать бы время Ольгерду подойти. Пришла мне охота с тестюшкой посчитаться. — Не один Ольгерд рати собирает! — Дмитрий еще крепче сжал плечи Владимира. — Сегодня Владимир Пронский донес: орды Мамая начали двигаться к рубежам Руси… Дмитрий почувствовал, как под его пальцами дрогнули плечи Владимира. — Промедлим — погибнем! — повторил он. 22.В ПАУЧИХИНОМ ЛОГОВЕ — Милости прошу, государь Ольгерд Гедеминович! Милости прошу! —...

Семен лишь плечом повел. Дескать, поди, не пусти такого. И только успел посмотреть на Захара, как единым вздохом ахнули люди. Пронзительно закричал Фомкин друг Никишка. Семен взглянул и похолодел. Надо мхом виднелась лишь голова да плечи Фомы. Провалился он и держался на широко раскинутых руках. К нему бросились на помощь. — Назад! — заревел Фома, но никто его и не думал слушаться. — Назад, говорю! Меня водяной за пятку держит! Люди стали, а Фома давай куражиться: — Не суйтесь, пропадете. Я с ним, с мокрым бесом, и сам расправлюсь! «Кто его знает, Фому–то. Может, так чудит, может, и впрямь водяной его держит, а утащить сил не хватает»...

Дмитрий не ответил. Что тут ответишь? Привыкли москвичи к тому, что татары до Москвы не доходят, привыкли на каменные стены надеяться и твердят: «Куды спешить?» — Молчал князь, молчал и мастер, оба думали об одном, и каждый по–своему. А тут, на беду или на счастье, в конце улицы показался всадник. Не глядя на грязь, гнал он коня без пощады. Подскакал, осадил коня, так что брызги полетели. Задыхаясь, только и мог сказать: — Из Орды! Протянул князю измятый свиток. Лучный мастер украдкой с любопытством косился на гонца, вытирал рукавом брызги грязи с лица, а когда перевел взгляд на князя, обомлел...

11.ВСЕСВЯТСКИЙ ПОЖАР Семен Мелик со своими людьми прискакал на пожар[135]одним из первых. Сразу узнал церковь: с этого крыльца, из–под крыши которого сейчас валил дым, ушел он тогда в Троицу. И попа узнал. Сейчас поп совсем не выглядел строгим пастырем: был он красен, бестолково топтался на крыльце, совал и не попадал ключом в замочную скважину. Семен подметил: подрясник у попа мокрый, в бороде запутались капустные клочья, усмехнулся: «Видимо, второпях щами облился отче. Сморчок!» Вырвав у попа из рук ключи, отпер замок, распахнул двери и невольно попятился: жарко! Тем временем снизу из оврага уже пошли по рукам ведра, бадьи, кадушки...