Казбек Лихонин

Но Загорский уже и сам видел. Шли барабанщики. За ними - взвод солдат. Тускло блестели штыки. За солдатами медленно двигалось что-то мерзкое, отвратительно-страшное, высокое, как стоячий гроб и как осадный гуляй-город: черная, как смоль, колесница с высокой, тоже черной, дощатой башней. На этом сооружении стояла скамья, а на ней, высоко-высоко над людьми, так что факелы конной стражи едва достигали их ног, сидело четыре человека: трое мужчин и одна женщина. Дрожащие отблески огня падали на их лица, на серые халаты, на руки, привязанные к доске, на черные доски, висевшие у каждого на груди...

Чивьин с сомнением качал головой: - Не лезть бы нам в ту дыру. Бубновский трактир - ужасное место. А тут еще этот Иудович с его трактирными утехами. - Рискнем, Аввакумыч, любопытно. - Ну-к что ж, - вздохнул старик. - Давай рискнем. Только возьмем с собой Макара. - Что это он сказал? - спросил Алесь. - Ну, ясно, "начетчик" - это он сам... "флейты от кислой шерсти" - солдатские ружья. - А "приколоть" - это продать. А "ер-веди-он" - это по два рубля девяносто восемь копеек ружье...

годах и не желал таскать свою шкуру по грязным полям под свинцовым дождем. Большинство тоже переженилось. И началось тихое житье с хорошей едой, да питьем, да тишиной. Жена попалась покладистая, не сварливая. Да я и сам такой. Так что жили мы хорошо, по-божьи. И я начал вставать ночью, чтоб поесть, и привык к их охоте, и говорил с ними на их языке. И начал даже привыкать к их бане, хотя и не поднимался высоко на этот их ужасный полок... А вокруг выли вьюги, да заяц пятнал снег следами...

контузию... Ваше благородие, подайте на ломоть хлеба кавалеру. Солдат был страшен. Его трясло, словно при падучей. А из-за его спины тянулись новые... новые... новые руки. Переходил дорогу нищий, пораженный каким-то недугом, возможно сифилисом: нижней челюсти не было, и, как в колоколе, в темном провале болтался язык. ..Еле тащились сквозь толпу. Слева были Старые ряды. Двухэтажные, с колоннадой и куполом. У колоннады, возле "Столбов", шумела пирожная биржа...

неподвижно стоял Халимон Кирдун. Держал в руках топор, примеривался к клину, загнанному в распил. Ближе, по правую руку от Алеся, лежал со штуцером в руках Мстислав. Повернул к Алесю лицо, засветились солнечные глаза, подмигнул - Алесь улыбнулся, ибо это могла быть последняя улыбка и тому, кто уцелеет, было б больно. Загорский глянул налево. Хищно уставился на прицел штуцера Кондрат. На губах злая усмешка: сейчас дорвется. А еще дальше трое "купленных". Сноп бледен и спокоен. Михаила шарит глазами по колонне...