дмитрий буйнов

Потрясающие существа, — сказа монстролог. — И превосходный пример естественного отбора. Они обитают глубоко в беспросветных пещерах, однако у них сохранились глаза. Гальтон привез первый экземпляр этого вида домой в родную Англию после своей экспедиции в Адельсберг. Он был другом моего отца — и Дарвина, конечно. Отец очень ценил его работы, особенно по евгенике. В нашей библиотеке есть подписанная автором книга «Наследственная гениальность». — Неужели? — пробормотал я механически. — Я знаю, что они регулярно переписывались, хотя, судя по всему, и эту переписку отец уничтожил — как и все письма, полученные им когда-либо...

Нет, сэр. Ватрушки на месте. — Да? Что ж, это хорошо. Ладно, все равно это неизбежно. Сам он не пойдет на кухню и не попросит меня принести ему поесть. Но как только я вернусь в постель, он снова станет звать меня, пока моя воля не будет сломлена. Так что я поплелся на кухню, поставил чайник, заварил свежий чай и выложил на блюдо ватрушки. Зевая, я поставил все это на поднос и понес в его комнату. Пока меня не было, Доктор приподнялся. Он сидел, облокотившись о спинку кровати, скрестив руки на груди и опустив голову, погруженный в свои мысли. — Что это? Чай с ватрушками! Как предусмотрительно с твоей стороны, Уилл Генри! Он рукой указал мне на стул...

Дверь в подвал открылась, на пороге появился Доктор. — Ты что-то готовил, — сказал он. — Да, — ответил я нарочито небрежно, без почтения в голосе. — И что ты готовил? — Баранину. — Баранину? — Да. — Отбивные? Я кивнул: — Со свежим горошком и морковью. Я отнес тарелку в мойку. Я чувствовал его взгляд на себе, когда мыл посуду. Я поставил чашку и тарелку на сушилку и обернулся. Он так и стоял в дверях, не двигаясь. — Я вам нужен для работы? — спросил я. — Нет… Нет, ты свободен, — ответил он. — Тогда я пошел в свою комнату. Он ничего не сказал, когда я проходил мимо него, но когда я подошел к лестнице,...

Реакция Доктора последовала незамедлительно. Внезапно он вскочил с кресла, лицо его перекосила ярость. Я сделал шаг назад — никогда еще я не видел его таким злым. Я всерьез ожидал, что он влепит мне пощечину за мое упрямство и упорство. — Да как ты смеешь так говорить со мной! — заорал он. — Кто ты такой, чтобы ставить под сомнение честность моего отца?! Кто ты такой, чтобы очернять доброе имя моей семьи? Мало того, что весь город судачит обо мне; теперь мой собственный ассистент, мальчик, к которому я был добр, которого жалел, ради которого отказался от неприкосновенного права на частную жизнь,...

Но как вы можете знать это наверняка, сэр? Вы в это время здесь не жили. Он нахмурился, глядя на меня: — Откуда ты знаешь, где я тогда жил? Я опустил голову, не в силах выдержать его пристального взгляда. — Вы говорили, он отправил вас учиться в школу во время войны. — Не припомню, чтобы я говорил тебе это, Уилл Генри. Разумеется, он не говорил; я знал это из письма, которое нашел в старом сундуке и бессовестно вскрыл. Но есть ложь, порожденная необходимостью. — Это было давно, — неуверенно выговорил я. — Должно быть, так, потому что в моей памяти это не сохранилось. В любом случае, то, что два события произошли одновременно, еще не значит, что они связаны друг с другом, Уилл Генри...