Илья Бумажный

Пола заплакала. — Я знаю. У нас нет никакого будущего. Шект вновь поднялся на ноги, как будто последняя фраза напомнила ему об их положении. — Я его опять не слышу, — повторил он. Он говорил о секретаре, помещенном в соседнюю комнату, откуда постоянно доносились его шаги. Но теперь всё стихло. Сейчас секретарь казался им средоточием всех враждебных сил, несущих смерть и разрушение мирам Галактики. Шект прикоснулся к Шварцу. — Проснитесь, — сказал он. Шварц приподнялся. — Что такое? — Он почти не отдохнул, и усталость вновь со всей силой навалилась на него. — Вы можете сказать, где сейчас Балкис? — нетерпеливо спросил Шект...

Лейтенант медленно покачал головой. — Я не уверен в том, что это необходимо. Авардан нетерпеливо закричал. — Ради Галактики, прекратите эту игру! Это вопрос жизни и смерти. — В самом деле? — Лейтенант Клавдий с деланым аристократизмом покачал маленькой элегантной тростью. — Вы могли бы попросить приёма и у меня. — Хорошо. Я жду. — Я сказал — вы могли бы попросить. — Вы можете принять меня, лейтенант? Однако лейтенант был мрачен. — Я сказал — попросить, смиренно. Авардан побледнел и сделал шаг назад. Пола взяла его за рукав. — Пожалуйста, Бел. Ты не должен его злить. — Бел Авардан смиренно просит приёма у дежурного офицера, — хрипло прорычал археолог...

Офицер резко дал команду, и к ним бросились солдаты. Авардана грубо оттащили в сторону, секретарь остался безмолвно лежать на сиденье. Из угла рта у него сочилась кровь. Разбитая щека Авардана тоже кровоточила. Археолог поправил волосы, после чего твёрдо произнес: — Я обвиняю этого человека в заговоре с целью свержения правительства Империи. Я должен немедленно поговорить со старшим офицером. — Я доложу ему, — вежливо сказал офицер. — Предлагаю всем вам следовать за мной. И на несколько часов всё замерло. Шекта, Полу, Авардана и Шварца поместили в отдельную и довольно чистую комнату. Впервые за двенадцать часов они смогли поесть...

В полдень находящийся в Вашене премьер-министр попытался по персональному каналу связаться со своим секретарем, но того не смогли нигде найти. Премьер-министр был раздражён, младшие чиновники Зала исправлений находились в смятении. Охранники на все вопросы с уверенностью заявили, что секретарь вместе с пленными вышел в десять тридцать утра… Нет, он не оставил никаких указаний. Они не знают, куда он направлялся, конечно же, не их дело спрашивать об этом. Общее беспокойство и неуверенность усилились. В два часа дня пришло первое сообщение, что машину секретаря видели утром, никто не заметил, был ли в ней секретарь, некоторым показалось, что он управлял машиной, но в этом никто не был уверен...

Когда они приблизились к автомобилю, Шварц с трудом заговорил. Он не смел расслабиться достаточно, чтобы быть способным на нормальную речь. — Не могу… вести машину., заставить… его… управлять сложно… не могу… Шект мягко пробормотал что-то успокаивающее. Он не смел прикоснуться к нему, не смел говорить, как обычно, не смел даже на секунду отвлечь внимание Шварца. — Только посадите его на заднее сиденье, Шварц, — прошептал он. — Я буду управлять. Я умею. Держите его, я заберу бластер. У секретаря была специальная модель наземного автомобиля. А раз специальная, значит, отличная от других. Она привлекала внимание...