Павел Миронов

Тревис очень тяжело трудился на ферме. Оказавшись дома, он почти не отрывал взгляд от телевизора. Эта связь гарантировала нам стабильность – и жилье. Но, что еще важнее, она снимала с меня клеймо матери-одиночки. С Тревисом я стала частью семьи. Но я не предвидела, что совсем лишусь независимости, и не понимала, насколько привыкла быть только матерью. В глазах Тревиса моя ценность определялась работой, которую я выполняла на ферме, поскольку работа по дому – уборка и готовка – для него ценностью не являлась...

Я ездила на лошади лучше, чем ходила пешком. В голове у меня уже вставали картины того, как Мия будет ездить тоже. Спускались сумерки, когда я пошла провожать Тревиса на паромном причале. Мы обнялись на прощание, и я поймала себя на мысли, что хочу прижаться к его груди и никуда его не отпускать. Он пах лошадьми, сеном, свежей стружкой. Пах работой – что для меня означало стабильность. Эти запахи пробудили во мне острый прилив ностальгии. Вот я еду в телеге, сижу на лошади рядом с дедом, подаю гвозди отцу, пока он что-то мастерит...

Они решили начать с третьего этажа и спортивного зала, в котором произошел первый эпизод и был найден труп мальчика с астмой. Свалив объемные сумки с камерами, штативами и разнообразными датчиками у входа, пропустили Карину вперед и позволили ей осторожно присесть на корточки и коснуться раскрытой ладонью пола. Лиля лишь направила ее, уточнив место: – Вот тут, прямо под кольцом. Карина сделала глубокий вдох, прикрыла глаза и опустила ладонь на пыльную поверхность. Мозг мгновенно наполнился образами,...

Шкатулка лежала в сумке между запасными джинсами и рубашкой для более прохладной погоды. Лиля вытащила ее, подняла крышку, немного послушала незамысловатую мелодию, глядя на пустой постамент, после чего торопливо закрыла, убрала на место и застегнула сумку. И снова взялась за телефон. Дементьев ответил так быстро, словно сидел и ждал ее звонка. – У меня две новости, и обе плохие, – не тратя времени на вежливые расшаркивания сообщила Лиля. – Прежде всего, дело со школой вряд ли пустышка: этой ночью...

Парень сидит на краю парты ко мне спиной, рядом с ним Лена – заправляет ему за ухо выбившуюся прядь. Как романтично. Заметив меня, девушка не спешит здороваться. Она расправляет плечи и подается вперед, чтобы пометить территорию: целует Бьорна в шею, рискуя нарваться на замечание вошедшего в кабинет следом за мной преподавателя. - Привет. – Говорю я, проходя мимо них. - Ах, Нея… - Теперь ей приходится меня заметить. – Привет! Как дела? - Отлично. Хельвин что-то бурчит себе под нос, выпрямляясь. Очевидно, тоже приветствует, но слишком уж как-то сдержанно...