Поэтесса Елена Рид

...Страх... Кто откажется драться, того непременно убьют. Не ценить свою жизнь и при этом Костлявой бояться - Это жалкий удел. Поднимайся, ведь зрители ждут. Ну хотя бы подёргайся - публика будет смеяться. Будет топать, свистеть, аплодировать точным рывкам, Твоя клетка не так уж тесна, отпусти свою ярость, Демонстрируй бесстрашие льва или силу быка, Не смотри в небеса, где защиты тебе не осталось. Никого не помилуют. Просто вставай и дерись, Как сгоревшую кожу, срывая иллюзии детства, В этом нет красоты, в этой боли отсутствует смысл. Не умеешь сражаться - учись, тебе некуда деться. Над тобой - никого, господин не оценит раба, Ни за жизнь, ни за смерть не дождешься красивой награды. По секрету - трибуны пусты, всем плевать на тебя, Но вставай и иди! Посмотри, как они тебе рады!

...Художники в Крыму... Ты должен передать не форму облаков, Но принцип облаков. Лови, лови мгновенье. Используй все, что есть. Пусть не хватает слов, Таланта, мастерства, восторга, вдохновенья, Пускай твоя ладонь открыта и пуста, И ты плохой ловец, но этим не смущайся, Ведь истина небес торжественно-проста: Короткий век земной, свобода, вечность, счастье.

Я чутко слушал терпкий влажный лес, Спешил на зов оранжевой луны. Я исчезал, и вот - совсем исчез, Мои следы в подлеске не видны. Быть может, феи выбрали меня, Быть может, в плен забрал подземный царь. Не трать на поиск соли и огня, Оставь рябинам горестно мерцать. Гудят торги на рынках городских, В лугах поёт пастушеский рожок, А здесь услышишь стон теней глухих, И паутина щёки обожжёт. Останься там, где мирная заря Заставит крыши золотом гореть. Я доброволец мха и янтаря, Навек сокрыт в рябиновой коре.

С Нарышкина бастиона Вдруг в полночь стреляет пушка, Вдоль Черной речки бессонно Скитается мертвый Пушкин. Бездомные декабристы По Ваське ведут туристов. Раскольников взвесил риски, Теперь он крутой бариста. Но здесь не решает кофе. Что может поэт без света? Инструкцию Маяковский Читает: "Убей поэта!" Андреев гоняет тени, Волошин гоняет в танки, А с чижиком пьет Есенин На набережной Фонтанки. Ахматова веселится, С гусаром летит на санках, Под темной водой столицы Светящиеся русалки. И. Бродский читает вирши На даче чумного бонзы, Стучит по дырявым крышам Патруль из зеленой бронзы. Матильда и Айседора Выпрыгивают из торта. Заря расцветет не скоро - Здесь ночи граница стерта, Названия стерты улиц... Но память прочней веревки. Вот Ольга Берггольц, сутулясь, Гуляет по Пискарёвке. Чуковский освоил флейту И деток уводит в Гаммельн. В отечестве нет поэта. Голодными сапогами Растоптан великий зодчий, Еще один, для комплекта. "Аврора" стреляет в полночь, В Кронштадте вечное лето.

Злые шёпоты злых голосов. Как ты смеешь меня понимать. Мы совсем не похожи на сов, Мы послушно отправимся спать. До отбоя пятнадцать минут, Гаснет пламя ребячьей зари. Нас пока не прирезали тут, Говори же со мной, говори. Нас отправят в неведомый мир, Нас проткнут ядовитой иглой, Но пока не прервали эфир, Говори, говори же со мной. Я привыкла к тяжелой броне И коротким, весомым словам. Может быть, это, нужное мне, Переплавится в нужное нам. Забери мою горечь и страх, Мою прошлую боль забери. Я усну у тебя на руках, Говори же со мной, говори.