Надежда Гусева

Часть 22 Данил задумался: - Мне надо проверить доступ к серверу - посмотреть, кто из сотрудников заходил в финансовые папки за последние две недели. - Еще я запрошу в IT‑отделе резервные копии переписки - может, там найдётся что‑то подозрительное. - Подниму все договоры с поставщиками - проверю, нет ли там лазеек, которыми он мог воспользоваться. Я почувствовала, как внутри разливается облегчение - впервые за долгое время у нас появился чёткий план. - Спасибо, - сказала я искренне. — Это именно то, что нам было нужно. Виктор Андреевич улыбнулся: - Рад помочь. И… - он кивнул на корзину. - Варенье чудесное. Обязательно попробую. А пока - действуйте. Время работает на того, кто им грамотно распоряжается. Мы попрощались, вышли на улицу. Данил глубоко вдохнул свежий воздух: - Знаешь, - сказал он, - теперь я чувствую, что мы не просто бежим от проблемы. Мы её решаем. По‑настоящему. Обратно мы поехали вдоль реки, чтобы найти место для пикника - после напряжённого разговора с Виктором Андреевичем нам обоим отчаянно нужно было перевести дух, подышать свежим воздухом и обдумать всё услышанное. Дорога вилась вдоль берега, то приближаясь к воде, то отдаляясь в лес. Берега были покрыты густой зеленью: ивы склонялись к самой воде, камыши покачивались на ветру, а над поверхностью реки кружили стрекозы. - Смотри, - Данил указал на небольшую поляну, укрытую от дороги деревьями. — Вот оно. Мы свернули, припарковались на обочине и перенесли корзину на мягкую траву у самого берега. Я расстелила клетчатую скатерть, Данил достал тарелки и кружки. Воздух здесь был удивительно чистым - пахло водой, травой и чуть‑чуть дымком, будто, где‑то неподалёку кто‑то разжёг костёр. - Ну что, - Данил открыл термос, - начнём с чая? Я кивнула, разлила ароматный напиток по кружкам, взяла пирожок с капустой. Постепенно напряжение, сковывавшее плечи, стало отпускать. - Знаешь, - Данил откусил кусочек Дор блю, задумчиво посмотрел на воду, - впервые за долгое время я чувствую, что у нас есть реальный план, стратегия. Я положила ложку меда на хлеб, протянула Данилу: - Давай распишем план по пунктам. Так будет проще. Он достал блокнот, ручку: - Хорошо. Пункт первый: фиксация нарушений. У тебя есть приложение для записи звонков? - Да, и ещё я могу установить программу для скриншотов переписки - чтобы автоматически сохранялись все сообщения. - Пункт второй: прокуратура. Виктор Андреевич дал контакты следователя. Напишу ему завтра же. - И параллельно начнём собирать все документы по делу Игоря - прошлые контракты, переписку, финансовые отчёты. Вдруг там найдётся что‑то ещё. - Верно, - Данил закрыл блокнот. - Пункт третий: разговор с Игорем. Назначим встречу на нейтральной территории. Запишем всё открыто - как советовал Виктор Андреевич. Мы ещё немного посидели, уточняя детали. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая воду в золотистые тона. Где‑то вдалеке прогудел теплоход, чайка пролетела над нашими головами. - Знаешь, для меня самое важное - вдруг сказал Данил, глядя на меня. - Мы делаем это вместе. Ты мне очень помогаешь, и я счастлив, что нашел такого верного союзника, как ты, любимая. – Он поцеловал меня так нежно, как будто держит в руках хрустальный бокал. - Я сегодня весь день жду звонка своего приятеля, но он так и не перезвонил, - грустно сказал Даня - на его помощь можно не рассчитать. — Значит мы сделаем все сами - За работу? - кивнула я. Данил улыбнулся: - За работу! Мы собрали остатки пикника, сложили посуду в корзину. Перед отъездом я бросила взгляд на реку - вода текла спокойно, уверенно, огибая камни и мели. Точно так же и мы - будем двигаться вперёд, преодолевая препятствия, но не теряя равновесия. По дороге домой мы уже обсуждали, с чего начать завтра: я - со сбора цифровых доказательств, Данил - с подготовки встречи с Игорем. Опасность ещё не миновала, но теперь мы были готовы к ней - с чётким планом, поддержкой мудрого наставника и, что важнее всего, друг другом. 

Часть 21. Когда мы приехали по адресу в деревню Гришино, мой взгляд упал на часы, было 17:17. – ну конечно, опять одинаковые цифры, Я уже начинаю к этому привыкать и не удивляюсь. Узкая улица Речная вела вдоль берега - старые деревянные дома с резными наличниками, палисадники с георгинами, запах свежескошенной травы. Дом - добротный, с крыльцом и скамейкой у ворот. На ней сидел высокий седой мужчина в твидовом пиджаке и чинил рыболовную сеть. Я глубоко вдохнула: — Вот он. Виктор Андреевич. Данил припарковал машину, выключил двигатель. Мы переглянулись - в его глазах читалась смесь тревоги и надежды. - Ну что, идём? - спросила я. Он кивнул: - Идём. Мы вышли из машины и направились к дому. Мужчина поднял голову, посмотрел на нас внимательно, отложил сеть и выпрямился, ожидая, пока мы подойдём ближе. - Здравствуйте, Виктор Андреевич, - начала я, стараясь говорить ровно. - Меня зовут Евгения Новикова, вы были знакомы с моей бабушкой Александрой Новиковой. Мы приехали к вам за советом. Нам очень нужна ваша помощь. Мужчина окинул нас внимательным взглядом, задержался на моём лице, словно что‑то вспоминая, и кивнул: - Да, помню Александру, ты на нее очень похожа. Проходите в дом. Вижу, дело серьёзное. Рассказывайте всё, без утайки. Его голос звучал спокойно и уверенно, и в этот момент я почувствовала, как внутри меня что‑то отпускает - будто мы наконец сделали первый правильный шаг на пути к решению проблемы. Данил расправил плечи, и я поняла: он тоже это почувствовал. В доме пахло деревом, старыми книгами и чем‑то едва уловимым - можжевельником или полынью. Мы расположились в просторной гостиной, Виктор Андреевич разлил чай по чашкам - тем самым, из сервиза, что стоял на серванте. Я достала баночку варенья с красной нитью  - Это Вам, я сама варила по рецепту бабушки, надеюсь, вам понравится. - Спасибо, я люблю такие гостинцы - Рассказывайте, - он сел напротив, сложил руки на трости. Данил начал первым - коротко и чётко изложил суть конфликта с Игорем, упомянул шантаж, поддельные доказательства, погоню, и угрозу налоговой проверки. Виктор Андреевич слушал не перебивая, лишь изредка кивал или постукивал пальцами по трости. Когда мы закончили, он помолчал, потом поднялся, подошёл к книжному шкафу и достал папку с бумагами. - Бузун Игорь Сергеевич говорите? Фамилия знакомая. - Он пролистал документы. - Так и есть. Лет десять назад он фигурировал в деле о рейдерском захвате небольшого предприятия. Тогда всё замяли, но следы остались. Характерный почерк: сначала давление, потом подлог, затем - запугивание. Он вернулся к столу, сел, посмотрел нам в глаза: - Во‑первых, зафиксируйте всё. Видео, аудио, скриншоты переписки - каждое нарушение. Если снова будет погоня, сразу звоните в полицию и сообщайте о преследовании. Не просто «кто‑то едет за нами», а чётко: «чёрный внедорожник, номер такой‑то, нарушает ПДД, создаёт аварийные ситуации». - Во-вторых работайте через официальные каналы. Соберите пакет доказательств и передайте его в прокуратуру. У меня есть знакомый следователь - я дам контакты. Пусть проверят не только текущий эпизод, но и прошлые дела Игоря. Часто одно тянет за собой другое. И ещё один практический совет: запишите разговор с Игорем. Не скрытно, а открыто. Пригласите его на встречу, скажите прямо: «Я знаю, что происходит. Давай разберёмся по‑честному - или я иду в полицию». Его реакция многое покажет. Но главное — это будет официальное подтверждение конфликта, которое потом можно приложить к заявлению. - Насколько я помню, у Игоря есть слабое место. Он слишком самоуверен. Думает, что запугал тебя настолько, что ты не станешь проверять факты. - Я считаю, он не мог действовать в одиночку. Уверен, что у него есть информатор внутри компании - кто‑то, кто сливает ему данные. - Он упоминает налоговую проверку, значит, его главный рычаг - финансовые документы. Он либо подделал какие‑то бумаги, либо нашёл способ их подделать. Данил внимательно слушал, записывал важные тезисы в блокнот, а затем, закончив последнюю строчку, поднял глаза на Виктора Андреевича и уточнил:

Часть 20. — Жень, возьми, пожалуйста, воду в дорогу, я тебя на парковке буду ждать, — попросил Даня и поцеловал меня нежно. Я кивнула, чувствуя, как от этого короткого прикосновения тревога на мгновение отступает. Быстро собрала всё необходимое, взяла бутылку воды и вышла на улицу. Воздух был влажным и тяжёлым — казалось, вот‑вот хлынет дождь. Даня уже ждал у машины, нервно постукивая пальцами по крыше. Я села на пассажирское место и передала ему бутылку: — Держи. Он благодарно кивнул, открыл воду и сделал пару глотков. Кондиционер заработал почти сразу — прохладный воздух мягко коснулся лица, немного снимая напряжение. Машина сорвалась с места. Как только мы выехали на шоссе, Данил резко прибавил скорость — стрелка спидометра перевалила за 100 км/ч. Левой рукой он держал бутылку, правой уверенно вёл машину. Я бросила взгляд на знак ограничения — 70 км/ч — но промолчала. Первые пятнадцать минут мы делились друг с другом опасениями и переживаниями на счет проблемы с бизнесом, продумывали варианты развития событий, будто это могло отогнать тревожные мысли. Но постепенно Даня становился всё более замкнутым. Его лицо вдруг сделалось каменным, сосредоточенным, взгляд метнулся в зеркало заднего вида. Бутылка с водой со стуком упала на пол. — Что случилось? — тихо спросила я, но он не ответил. Крепко сжав руль обеими руками, он снова бросил взгляд в зеркало. Я обернулась — и сердце ухнуло вниз. Чёрный внедорожник промчался через площадь, игнорируя светофор и толпу людей, ожидающих зелёного сигнала. Он нёсся прямо за нами. — Только не это, — выдохнул Даня. Когда ограничение скорости увеличилось до 100 км/ч, он выжал 140. Впереди показался железнодорожный переезд. Светофор мигнул красным, вдалеке раздался гул приближающегося поезда. Даня стиснул зубы, вдавил педаль газа в пол — машина рванула вперёд, едва не снеся шлагбаум. Мы пронеслись в считанных метрах перед мчащимся локомотивом. Я вжалась в кресло, затаив дыхание. Страх сковал горло — ни крикнуть, ни спросить, что происходит. Всё, что я могла, — молча вцепиться в подлокотник и молиться, чтобы этот кошмар поскорее закончился. Несколько минут мы неслись со скоростью 100 км/ч, пока в зеркале заднего вида не появился тот самый чёрный джип. Он вылетел из‑за поворота и снова бросился в погоню. Дорога вытянулась прямой линией перед нами — ощущение было такое, будто мы мчимся по бесконечному туннелю, скорость увеличивалась и казалось, что мы вот, вот взлетим. Сердце билось, где‑то в горле: что будет на следующем повороте? Мазда «Шестёрка» под управлением Дани вела себя безупречно — 2,5‑литровый двигатель на 231 лошадиную силу разгонялся до сотни ровно за семь секунд. Но эта мощь не гарантировала безопасности. На очередном повороте колёса взвизгнули, машину слегка занесло. Я вскрикнула, но Даня мгновенно выровнял авто — его реакция была отточенной, почти инстинктивной. Мы помчались дальше. Впереди показался пост ГАИ. Даня резко сбросил скорость, мы спокойно проехали мимо патрульных машин. Я выдохнула - В людном месте преследователи вряд ли решатся на новые провокации. - Куда теперь? — спросила я, когда сердце немного успокоилось. Даня бросил короткий взгляд в зеркало - джип исчез из виду. - В МЕГУ. Там много людей, камер, охраны. Мы свернули к торговому центру. Даня припарковался у входа, заглушил двигатель и наконец повернулся ко мне. Его руки всё ещё крепко сжимали руль, но теперь он расслабил пальцы. - Извини, — хрипло произнёс он. — Я не хотел тебя пугать. Если бы я сбросил скорость, даже боюсь представить, что с нами было бы... - Даня, — голос дрогнул, но я заставила себя продолжить, - что они могли сделать? На что способны? - Я не знаю, милая, возможно не просто поговорить, но прошу тебя, не бойся, я разберусь – Давай выпьем по чашке кофе и продолжим наш путь, теперь я точно уверен, что нам нужна помощь… Я вспомнила свой сон и предостережение бабушки. Её слова эхом отозвались в голове: Будь осторожна на пути…Дорога несет опасные повороты…

Часть 19. Найди его адрес в моей записной книжки. — Виктор Андреевич Морозов… — повторила я, стараясь запомнить имя. — Но как он нам поможет? Бабушка улыбнулась: — Он знает, как разоблачить обманщиков, не нарушая закона. У него есть связи, опыт и главное — он умеет видеть то, что скрыто. Доверься ему. Но помни: помощь придёт только тогда, когда ты попросишь открыто и честно. — Я поняла, — кивнула я. — Спасибо, бабушка. — И ещё кое‑что, — добавила она, вставая и подходя к окну. — Когда будешь говорить с ним, не скрывай сути проблемы. Правда — твой главный инструмент. Она повернулась ко мне, и в её глазах светилась такая глубокая мудрость, что у меня перехватило дыхание: — Помни, внучка: магия — это не заклинания и не ритуалы. Это умение слышать мир, доверять интуиции и действовать с чистым сердцем. Ты на верном пути. Я хотела спросить ещё что‑то, но в этот момент сон начал рассеиваться. Комната поплыла, очертания предметов стали размываться, а голос бабушки звучал всё тише: — Будь осторожна на пути…Дорога несет опасные повороты…Только трезвый ум может помочь избежать беды… Я проснулась резко, словно вынырнула из воды. В комнате было темно, за окном едва брезжил рассвет. Сердце билось часто, но на душе было удивительно спокойно. Я отчётливо помнила имя и слова бабушки. Не теряя времени, я села за стол, достала блокнот бабушки и стала искать имя: «Виктор Андреевич Морозов. Немного полистав старые странички, наткнулась на запись: Морозов В.А. деревня Гришино, улица Речная. За завтраком, я рассказала Дане о своем сне, он заинтересованно взял блокнот и с удивлением нашел страничку с адресом. — Надо же, я каждый раз с восхищением нахожу подтверждения твоей магической натуры и никогда не устану этому удивляться… — Давай съездим сегодня? Чем быстрее получим совет, тем быстрее сможем действовать. Данил отложил ложку, провёл пальцем по выцветшим чернилам: — Гришино… Это часа четыре езды, если без пробок. Ты уверена, что стоит ехать прямо сейчас? Может, сначала позвонить? — Думаю, лучше приехать лично, — покачала я головой. — Бабушка говорила: «Помощь придёт, когда попросишь открыто и честно». Телефонный разговор — это всё равно что прятаться за экраном. А лицо к лицу — совсем другое дело. К тому же Виктор Андреевич на пенсии, вряд ли он ждёт звонков от незнакомых людей. Личное присутствие покажет нашу серьёзность и уважение. Данил задумался на мгновение, потом кивнул: — Ладно. Ты права. Давай поедем. А на обратном пути устроим пикник на берегу речки. Я собрала корзину для пикника, в которую положила домашний хлеб, с хрустящей корочкой, три вида сыра, тонко нарезанные копчёности с мёдом, с перцем на небольшой керамической тарелке, огурцы, помидоры черри, полоски сладкого перца, стебли сельдерея и молодую редиску. Рядом — небольшая баночка домашней аджики для Дани, он любит поострее, маринованные грибочки — опята в пряном маринаде с лавровым листом и гвоздикой, гроздь белого винограда, несколько груш с медовым вкусом, яблоки «антоновка» и пара спелых персиков. Разложены в отдельном отсеке, чтобы не помялись; два вида пирожков: с капустой и яйцом, а также с картошкой и луком и Малиновое варенье — банка, которую я сварила по бабушкиному рецепту. Густое, с целыми ягодками, термос с крепким чёрным чаем (с чабрецом и листом смородины) и стеклянная бутылка домашнего морса из смородины и малины. Затем взяла веточку сушёного зверобоя, размяла пальцами — в воздухе разлился терпкий, успокаивающий аромат — и рассыпала щепотку над фруктами в корзине. Бабушка учила: зверобой оберегает от лукавства и рассеивает дурные помыслы. Пусть Виктор Андреевич почувствует нашу искренность и не усомнится в чистоте наших намерений. К подарку — банке домашнего малинового варенья, которое я сварила по бабушкиному рецепту, — привязала тонкую красную нить. Не просто так, а с особым умыслом: три узла, каждый — с коротким шепотом: «Первый — на доверие, Второй — на понимание, Третий — на помощь. Да будет так, без вреда, без обмана, по справедливости». Магия не в блеске и чудесах, а в заботе, в намерении, в желании сделать разговор честным и плодотворным.

Часть 18 Последнее время Даня был задумчивым, и я чувствовала от него волну тревоги. Однажды вечером, когда мы были у меня дома, расположившись в гостиной, пили чай и смотрели фильм, я не выдержала: — Даня, что с тобой происходит? Ты какой‑то отстранённый в последние дни. Я же вижу — что‑то тебя гнетёт. Он помедлил, покрутил в руках чашку, потом поднял на меня глаза — в них читалась борьба: сказать или промолчать. — Жень, у меня серьёзные проблемы с партнером. Мы с ним вместе развивали этот бизнес пять лет, а теперь он вдруг решил, что я якобы «не выполняю свои обязательства». Требует переписать на него 40 % компании. — Но это же абсурд! — воскликнула я. —Какие у него основания? — «Доказательства», — Данил горько усмехнулся. — Говорит, что у него есть какие‑то финансовые документы, которые он может передать налоговой. Но я‑то знаю: Он блефует, но делает это очень убедительно. Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Это был чистый шантаж. - Он начал распускать слухи среди партнёров о моей «ненадёжности» - добавил Даня. – даже подключил общих знакомых, чтобы те «поговорили по‑дружески» и убедили пойти на уступки. — Что ты собираешься делать? — Не знаю, — он провёл рукой по лицу. — С одной стороны, проще отдать ему эти 40 %. Компания останется на плаву, мы продолжим работать. Но с другой… это будет поражением. Он поймёт, что так можно поступать с кем угодно, и пойдёт дальше. Я обняла его крепко, чтобы поделиться с ним энергией, которая поможет ему стать менее тревожным... — Дорогой, завтра суббота, давай съездим загород? — я ослабила свои объятия. — На природе лучше думается, да и "Утро вечера мудренее! Мы сможем подумать о решении этой проблемы на свежую голову, я уверена ты справишься и Я бы очень хотела тебе помочь найти решение. — Хорошо, любимая — в любом случае, я жду важный звонок от своего приятеля, который мне обещал помочь советом, так что проведем время в ожидании звонка на природе! Когда я вышла из ванной, Даня уже спал, некоторое время я смотрела на него спящего и замечала, как даже во сне его лицо не расслабилось полностью: брови чуть сведены к переносице, губы плотно сжаты, а на лбу залегла едва заметная складка. Дыхание было чуть прерывистым, не таким ровным, как обычно, — будто и в сновидениях его не отпускала тревога. Я осторожно присела на край кровати, провела рукой по его волосам и подумала, что эта гнетущая неопределённость выматывает его сильнее, чем он готов признать вслух. Ему казалось, что любое решение может обернуться новой ловушкой, а доверие, однажды подорванное, теперь давалось с огромным трудом — он боялся ошибиться снова, подставить под удар не только себя, но и тех, кто ему дорог. В этот момент мне стало особенно ясно: чтобы помочь ему, нужно не просто найти выход из ситуации, а вернуть ему ощущение опоры — показать, что он не один, и вместе мы сможем преодолеть эту волну тревожности, которая накрыла его с головой. С этими мыслями я уснула. Я оказалась в бабушкином доме — том самом, где провела детство. Всё было до боли знакомым: запах сушёных трав, скрип половиц, узорчатая скатерть на столе. За окном шумел сад, а в воздухе витало ощущение покоя, которого я давно не чувствовала. Бабушка сидела у окна, перебирала пучки трав и улыбалась мне так, будто я только что вошла в комнату. — Внученька, — её голос звучал так отчётливо, словно она была рядом наяву. — Ты пришла за советом? Я подошла ближе, опустилась на стул напротив: — Да, бабушка. У Дани проблема с бизнесом. Он не знает, как ее решить, а я хочу ему помочь. Боюсь, если мы в ближайшее время ничего не предпримем, всё может стать ещё хуже. Бабушка кивнула, положила ладонь на мою руку: — Ты правильно боишься. Спешка и гнев — плохие советчики. Но ты не одна. Есть человек, который поможет вам найти верный путь. — Кто? — я подалась вперёд, ловя каждое слово. — Его зовут Виктор Андреевич Морозов. Старый друг нашей семьи. Когда‑то он работал в органах. Теперь на пенсии, но ум его по‑прежнему острый, а совесть — чистая. Он живёт в старом доме на окраине города, у реки.