Надежда Гусева

Часть 22 Данил задумался: - Мне надо проверить доступ к серверу - посмотреть, кто из сотрудников заходил в финансовые папки за последние две недели. - Еще я запрошу в IT‑отделе резервные копии переписки - может, там найдётся что‑то подозрительное. - Подниму все договоры с поставщиками - проверю, нет ли там лазеек, которыми он мог воспользоваться. Я почувствовала, как внутри разливается облегчение - впервые за долгое время у нас появился чёткий план. - Спасибо, - сказала я искренне. — Это именно то, что нам было нужно. Виктор Андреевич улыбнулся: - Рад помочь. И… - он кивнул на корзину. - Варенье чудесное. Обязательно попробую. А пока - действуйте. Время работает на того, кто им грамотно распоряжается. Мы попрощались, вышли на улицу. Данил глубоко вдохнул свежий воздух: - Знаешь, - сказал он, - теперь я чувствую, что мы не просто бежим от проблемы. Мы её решаем. По‑настоящему. Обратно мы поехали вдоль реки, чтобы найти место для пикника - после напряжённого разговора с Виктором Андреевичем нам обоим отчаянно нужно было перевести дух, подышать свежим воздухом и обдумать всё услышанное. Дорога вилась вдоль берега, то приближаясь к воде, то отдаляясь в лес. Берега были покрыты густой зеленью: ивы склонялись к самой воде, камыши покачивались на ветру, а над поверхностью реки кружили стрекозы. - Смотри, - Данил указал на небольшую поляну, укрытую от дороги деревьями. — Вот оно. Мы свернули, припарковались на обочине и перенесли корзину на мягкую траву у самого берега. Я расстелила клетчатую скатерть, Данил достал тарелки и кружки. Воздух здесь был удивительно чистым - пахло водой, травой и чуть‑чуть дымком, будто, где‑то неподалёку кто‑то разжёг костёр. - Ну что, - Данил открыл термос, - начнём с чая? Я кивнула, разлила ароматный напиток по кружкам, взяла пирожок с капустой. Постепенно напряжение, сковывавшее плечи, стало отпускать. - Знаешь, - Данил откусил кусочек Дор блю, задумчиво посмотрел на воду, - впервые за долгое время я чувствую, что у нас есть реальный план, стратегия. Я положила ложку меда на хлеб, протянула Данилу: - Давай распишем план по пунктам. Так будет проще. Он достал блокнот, ручку: - Хорошо. Пункт первый: фиксация нарушений. У тебя есть приложение для записи звонков? - Да, и ещё я могу установить программу для скриншотов переписки - чтобы автоматически сохранялись все сообщения. - Пункт второй: прокуратура. Виктор Андреевич дал контакты следователя. Напишу ему завтра же. - И параллельно начнём собирать все документы по делу Игоря - прошлые контракты, переписку, финансовые отчёты. Вдруг там найдётся что‑то ещё. - Верно, - Данил закрыл блокнот. - Пункт третий: разговор с Игорем. Назначим встречу на нейтральной территории. Запишем всё открыто - как советовал Виктор Андреевич. Мы ещё немного посидели, уточняя детали. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая воду в золотистые тона. Где‑то вдалеке прогудел теплоход, чайка пролетела над нашими головами. - Знаешь, для меня самое важное - вдруг сказал Данил, глядя на меня. - Мы делаем это вместе. Ты мне очень помогаешь, и я счастлив, что нашел такого верного союзника, как ты, любимая. – Он поцеловал меня так нежно, как будто держит в руках хрустальный бокал. - Я сегодня весь день жду звонка своего приятеля, но он так и не перезвонил, - грустно сказал Даня - на его помощь можно не рассчитать. — Значит мы сделаем все сами - За работу? - кивнула я. Данил улыбнулся: - За работу! Мы собрали остатки пикника, сложили посуду в корзину. Перед отъездом я бросила взгляд на реку - вода текла спокойно, уверенно, огибая камни и мели. Точно так же и мы - будем двигаться вперёд, преодолевая препятствия, но не теряя равновесия. По дороге домой мы уже обсуждали, с чего начать завтра: я - со сбора цифровых доказательств, Данил - с подготовки встречи с Игорем. Опасность ещё не миновала, но теперь мы были готовы к ней - с чётким планом, поддержкой мудрого наставника и, что важнее всего, друг другом. 

Часть 21. Когда мы приехали по адресу в деревню Гришино, мой взгляд упал на часы, было 17:17. – ну конечно, опять одинаковые цифры, Я уже начинаю к этому привыкать и не удивляюсь. Узкая улица Речная вела вдоль берега - старые деревянные дома с резными наличниками, палисадники с георгинами, запах свежескошенной травы. Дом - добротный, с крыльцом и скамейкой у ворот. На ней сидел высокий седой мужчина в твидовом пиджаке и чинил рыболовную сеть. Я глубоко вдохнула: — Вот он. Виктор Андреевич. Данил припарковал машину, выключил двигатель. Мы переглянулись - в его глазах читалась смесь тревоги и надежды. - Ну что, идём? - спросила я. Он кивнул: - Идём. Мы вышли из машины и направились к дому. Мужчина поднял голову, посмотрел на нас внимательно, отложил сеть и выпрямился, ожидая, пока мы подойдём ближе. - Здравствуйте, Виктор Андреевич, - начала я, стараясь говорить ровно. - Меня зовут Евгения Новикова, вы были знакомы с моей бабушкой Александрой Новиковой. Мы приехали к вам за советом. Нам очень нужна ваша помощь. Мужчина окинул нас внимательным взглядом, задержался на моём лице, словно что‑то вспоминая, и кивнул: - Да, помню Александру, ты на нее очень похожа. Проходите в дом. Вижу, дело серьёзное. Рассказывайте всё, без утайки. Его голос звучал спокойно и уверенно, и в этот момент я почувствовала, как внутри меня что‑то отпускает - будто мы наконец сделали первый правильный шаг на пути к решению проблемы. Данил расправил плечи, и я поняла: он тоже это почувствовал. В доме пахло деревом, старыми книгами и чем‑то едва уловимым - можжевельником или полынью. Мы расположились в просторной гостиной, Виктор Андреевич разлил чай по чашкам - тем самым, из сервиза, что стоял на серванте. Я достала баночку варенья с красной нитью  - Это Вам, я сама варила по рецепту бабушки, надеюсь, вам понравится. - Спасибо, я люблю такие гостинцы - Рассказывайте, - он сел напротив, сложил руки на трости. Данил начал первым - коротко и чётко изложил суть конфликта с Игорем, упомянул шантаж, поддельные доказательства, погоню, и угрозу налоговой проверки. Виктор Андреевич слушал не перебивая, лишь изредка кивал или постукивал пальцами по трости. Когда мы закончили, он помолчал, потом поднялся, подошёл к книжному шкафу и достал папку с бумагами. - Бузун Игорь Сергеевич говорите? Фамилия знакомая. - Он пролистал документы. - Так и есть. Лет десять назад он фигурировал в деле о рейдерском захвате небольшого предприятия. Тогда всё замяли, но следы остались. Характерный почерк: сначала давление, потом подлог, затем - запугивание. Он вернулся к столу, сел, посмотрел нам в глаза: - Во‑первых, зафиксируйте всё. Видео, аудио, скриншоты переписки - каждое нарушение. Если снова будет погоня, сразу звоните в полицию и сообщайте о преследовании. Не просто «кто‑то едет за нами», а чётко: «чёрный внедорожник, номер такой‑то, нарушает ПДД, создаёт аварийные ситуации». - Во-вторых работайте через официальные каналы. Соберите пакет доказательств и передайте его в прокуратуру. У меня есть знакомый следователь - я дам контакты. Пусть проверят не только текущий эпизод, но и прошлые дела Игоря. Часто одно тянет за собой другое. И ещё один практический совет: запишите разговор с Игорем. Не скрытно, а открыто. Пригласите его на встречу, скажите прямо: «Я знаю, что происходит. Давай разберёмся по‑честному - или я иду в полицию». Его реакция многое покажет. Но главное — это будет официальное подтверждение конфликта, которое потом можно приложить к заявлению. - Насколько я помню, у Игоря есть слабое место. Он слишком самоуверен. Думает, что запугал тебя настолько, что ты не станешь проверять факты. - Я считаю, он не мог действовать в одиночку. Уверен, что у него есть информатор внутри компании - кто‑то, кто сливает ему данные. - Он упоминает налоговую проверку, значит, его главный рычаг - финансовые документы. Он либо подделал какие‑то бумаги, либо нашёл способ их подделать. Данил внимательно слушал, записывал важные тезисы в блокнот, а затем, закончив последнюю строчку, поднял глаза на Виктора Андреевича и уточнил:

Часть 20. — Жень, возьми, пожалуйста, воду в дорогу, я тебя на парковке буду ждать, — попросил Даня и поцеловал меня нежно. Я кивнула, чувствуя, как от этого короткого прикосновения тревога на мгновение отступает. Быстро собрала всё необходимое, взяла бутылку воды и вышла на улицу. Воздух был влажным и тяжёлым — казалось, вот‑вот хлынет дождь. Даня уже ждал у машины, нервно постукивая пальцами по крыше. Я села на пассажирское место и передала ему бутылку: — Держи. Он благодарно кивнул, открыл воду и сделал пару глотков. Кондиционер заработал почти сразу — прохладный воздух мягко коснулся лица, немного снимая напряжение. Машина сорвалась с места. Как только мы выехали на шоссе, Данил резко прибавил скорость — стрелка спидометра перевалила за 100 км/ч. Левой рукой он держал бутылку, правой уверенно вёл машину. Я бросила взгляд на знак ограничения — 70 км/ч — но промолчала. Первые пятнадцать минут мы делились друг с другом опасениями и переживаниями на счет проблемы с бизнесом, продумывали варианты развития событий, будто это могло отогнать тревожные мысли. Но постепенно Даня становился всё более замкнутым. Его лицо вдруг сделалось каменным, сосредоточенным, взгляд метнулся в зеркало заднего вида. Бутылка с водой со стуком упала на пол. — Что случилось? — тихо спросила я, но он не ответил. Крепко сжав руль обеими руками, он снова бросил взгляд в зеркало. Я обернулась — и сердце ухнуло вниз. Чёрный внедорожник промчался через площадь, игнорируя светофор и толпу людей, ожидающих зелёного сигнала. Он нёсся прямо за нами. — Только не это, — выдохнул Даня. Когда ограничение скорости увеличилось до 100 км/ч, он выжал 140. Впереди показался железнодорожный переезд. Светофор мигнул красным, вдалеке раздался гул приближающегося поезда. Даня стиснул зубы, вдавил педаль газа в пол — машина рванула вперёд, едва не снеся шлагбаум. Мы пронеслись в считанных метрах перед мчащимся локомотивом. Я вжалась в кресло, затаив дыхание. Страх сковал горло — ни крикнуть, ни спросить, что происходит. Всё, что я могла, — молча вцепиться в подлокотник и молиться, чтобы этот кошмар поскорее закончился. Несколько минут мы неслись со скоростью 100 км/ч, пока в зеркале заднего вида не появился тот самый чёрный джип. Он вылетел из‑за поворота и снова бросился в погоню. Дорога вытянулась прямой линией перед нами — ощущение было такое, будто мы мчимся по бесконечному туннелю, скорость увеличивалась и казалось, что мы вот, вот взлетим. Сердце билось, где‑то в горле: что будет на следующем повороте? Мазда «Шестёрка» под управлением Дани вела себя безупречно — 2,5‑литровый двигатель на 231 лошадиную силу разгонялся до сотни ровно за семь секунд. Но эта мощь не гарантировала безопасности. На очередном повороте колёса взвизгнули, машину слегка занесло. Я вскрикнула, но Даня мгновенно выровнял авто — его реакция была отточенной, почти инстинктивной. Мы помчались дальше. Впереди показался пост ГАИ. Даня резко сбросил скорость, мы спокойно проехали мимо патрульных машин. Я выдохнула - В людном месте преследователи вряд ли решатся на новые провокации. - Куда теперь? — спросила я, когда сердце немного успокоилось. Даня бросил короткий взгляд в зеркало - джип исчез из виду. - В МЕГУ. Там много людей, камер, охраны. Мы свернули к торговому центру. Даня припарковался у входа, заглушил двигатель и наконец повернулся ко мне. Его руки всё ещё крепко сжимали руль, но теперь он расслабил пальцы. - Извини, — хрипло произнёс он. — Я не хотел тебя пугать. Если бы я сбросил скорость, даже боюсь представить, что с нами было бы... - Даня, — голос дрогнул, но я заставила себя продолжить, - что они могли сделать? На что способны? - Я не знаю, милая, возможно не просто поговорить, но прошу тебя, не бойся, я разберусь – Давай выпьем по чашке кофе и продолжим наш путь, теперь я точно уверен, что нам нужна помощь… Я вспомнила свой сон и предостережение бабушки. Её слова эхом отозвались в голове: Будь осторожна на пути…Дорога несет опасные повороты…

Часть 19. Найди его адрес в моей записной книжки. — Виктор Андреевич Морозов… — повторила я, стараясь запомнить имя. — Но как он нам поможет? Бабушка улыбнулась: — Он знает, как разоблачить обманщиков, не нарушая закона. У него есть связи, опыт и главное — он умеет видеть то, что скрыто. Доверься ему. Но помни: помощь придёт только тогда, когда ты попросишь открыто и честно. — Я поняла, — кивнула я. — Спасибо, бабушка. — И ещё кое‑что, — добавила она, вставая и подходя к окну. — Когда будешь говорить с ним, не скрывай сути проблемы. Правда — твой главный инструмент. Она повернулась ко мне, и в её глазах светилась такая глубокая мудрость, что у меня перехватило дыхание: — Помни, внучка: магия — это не заклинания и не ритуалы. Это умение слышать мир, доверять интуиции и действовать с чистым сердцем. Ты на верном пути. Я хотела спросить ещё что‑то, но в этот момент сон начал рассеиваться. Комната поплыла, очертания предметов стали размываться, а голос бабушки звучал всё тише: — Будь осторожна на пути…Дорога несет опасные повороты…Только трезвый ум может помочь избежать беды… Я проснулась резко, словно вынырнула из воды. В комнате было темно, за окном едва брезжил рассвет. Сердце билось часто, но на душе было удивительно спокойно. Я отчётливо помнила имя и слова бабушки. Не теряя времени, я села за стол, достала блокнот бабушки и стала искать имя: «Виктор Андреевич Морозов. Немного полистав старые странички, наткнулась на запись: Морозов В.А. деревня Гришино, улица Речная. За завтраком, я рассказала Дане о своем сне, он заинтересованно взял блокнот и с удивлением нашел страничку с адресом. — Надо же, я каждый раз с восхищением нахожу подтверждения твоей магической натуры и никогда не устану этому удивляться… — Давай съездим сегодня? Чем быстрее получим совет, тем быстрее сможем действовать. Данил отложил ложку, провёл пальцем по выцветшим чернилам: — Гришино… Это часа четыре езды, если без пробок. Ты уверена, что стоит ехать прямо сейчас? Может, сначала позвонить? — Думаю, лучше приехать лично, — покачала я головой. — Бабушка говорила: «Помощь придёт, когда попросишь открыто и честно». Телефонный разговор — это всё равно что прятаться за экраном. А лицо к лицу — совсем другое дело. К тому же Виктор Андреевич на пенсии, вряд ли он ждёт звонков от незнакомых людей. Личное присутствие покажет нашу серьёзность и уважение. Данил задумался на мгновение, потом кивнул: — Ладно. Ты права. Давай поедем. А на обратном пути устроим пикник на берегу речки. Я собрала корзину для пикника, в которую положила домашний хлеб, с хрустящей корочкой, три вида сыра, тонко нарезанные копчёности с мёдом, с перцем на небольшой керамической тарелке, огурцы, помидоры черри, полоски сладкого перца, стебли сельдерея и молодую редиску. Рядом — небольшая баночка домашней аджики для Дани, он любит поострее, маринованные грибочки — опята в пряном маринаде с лавровым листом и гвоздикой, гроздь белого винограда, несколько груш с медовым вкусом, яблоки «антоновка» и пара спелых персиков. Разложены в отдельном отсеке, чтобы не помялись; два вида пирожков: с капустой и яйцом, а также с картошкой и луком и Малиновое варенье — банка, которую я сварила по бабушкиному рецепту. Густое, с целыми ягодками, термос с крепким чёрным чаем (с чабрецом и листом смородины) и стеклянная бутылка домашнего морса из смородины и малины. Затем взяла веточку сушёного зверобоя, размяла пальцами — в воздухе разлился терпкий, успокаивающий аромат — и рассыпала щепотку над фруктами в корзине. Бабушка учила: зверобой оберегает от лукавства и рассеивает дурные помыслы. Пусть Виктор Андреевич почувствует нашу искренность и не усомнится в чистоте наших намерений. К подарку — банке домашнего малинового варенья, которое я сварила по бабушкиному рецепту, — привязала тонкую красную нить. Не просто так, а с особым умыслом: три узла, каждый — с коротким шепотом: «Первый — на доверие, Второй — на понимание, Третий — на помощь. Да будет так, без вреда, без обмана, по справедливости». Магия не в блеске и чудесах, а в заботе, в намерении, в желании сделать разговор честным и плодотворным.

Часть 18 Последнее время Даня был задумчивым, и я чувствовала от него волну тревоги. Однажды вечером, когда мы были у меня дома, расположившись в гостиной, пили чай и смотрели фильм, я не выдержала: — Даня, что с тобой происходит? Ты какой‑то отстранённый в последние дни. Я же вижу — что‑то тебя гнетёт. Он помедлил, покрутил в руках чашку, потом поднял на меня глаза — в них читалась борьба: сказать или промолчать. — Жень, у меня серьёзные проблемы с партнером. Мы с ним вместе развивали этот бизнес пять лет, а теперь он вдруг решил, что я якобы «не выполняю свои обязательства». Требует переписать на него 40 % компании. — Но это же абсурд! — воскликнула я. —Какие у него основания? — «Доказательства», — Данил горько усмехнулся. — Говорит, что у него есть какие‑то финансовые документы, которые он может передать налоговой. Но я‑то знаю: Он блефует, но делает это очень убедительно. Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Это был чистый шантаж. - Он начал распускать слухи среди партнёров о моей «ненадёжности» - добавил Даня. – даже подключил общих знакомых, чтобы те «поговорили по‑дружески» и убедили пойти на уступки. — Что ты собираешься делать? — Не знаю, — он провёл рукой по лицу. — С одной стороны, проще отдать ему эти 40 %. Компания останется на плаву, мы продолжим работать. Но с другой… это будет поражением. Он поймёт, что так можно поступать с кем угодно, и пойдёт дальше. Я обняла его крепко, чтобы поделиться с ним энергией, которая поможет ему стать менее тревожным... — Дорогой, завтра суббота, давай съездим загород? — я ослабила свои объятия. — На природе лучше думается, да и "Утро вечера мудренее! Мы сможем подумать о решении этой проблемы на свежую голову, я уверена ты справишься и Я бы очень хотела тебе помочь найти решение. — Хорошо, любимая — в любом случае, я жду важный звонок от своего приятеля, который мне обещал помочь советом, так что проведем время в ожидании звонка на природе! Когда я вышла из ванной, Даня уже спал, некоторое время я смотрела на него спящего и замечала, как даже во сне его лицо не расслабилось полностью: брови чуть сведены к переносице, губы плотно сжаты, а на лбу залегла едва заметная складка. Дыхание было чуть прерывистым, не таким ровным, как обычно, — будто и в сновидениях его не отпускала тревога. Я осторожно присела на край кровати, провела рукой по его волосам и подумала, что эта гнетущая неопределённость выматывает его сильнее, чем он готов признать вслух. Ему казалось, что любое решение может обернуться новой ловушкой, а доверие, однажды подорванное, теперь давалось с огромным трудом — он боялся ошибиться снова, подставить под удар не только себя, но и тех, кто ему дорог. В этот момент мне стало особенно ясно: чтобы помочь ему, нужно не просто найти выход из ситуации, а вернуть ему ощущение опоры — показать, что он не один, и вместе мы сможем преодолеть эту волну тревожности, которая накрыла его с головой. С этими мыслями я уснула. Я оказалась в бабушкином доме — том самом, где провела детство. Всё было до боли знакомым: запах сушёных трав, скрип половиц, узорчатая скатерть на столе. За окном шумел сад, а в воздухе витало ощущение покоя, которого я давно не чувствовала. Бабушка сидела у окна, перебирала пучки трав и улыбалась мне так, будто я только что вошла в комнату. — Внученька, — её голос звучал так отчётливо, словно она была рядом наяву. — Ты пришла за советом? Я подошла ближе, опустилась на стул напротив: — Да, бабушка. У Дани проблема с бизнесом. Он не знает, как ее решить, а я хочу ему помочь. Боюсь, если мы в ближайшее время ничего не предпримем, всё может стать ещё хуже. Бабушка кивнула, положила ладонь на мою руку: — Ты правильно боишься. Спешка и гнев — плохие советчики. Но ты не одна. Есть человек, который поможет вам найти верный путь. — Кто? — я подалась вперёд, ловя каждое слово. — Его зовут Виктор Андреевич Морозов. Старый друг нашей семьи. Когда‑то он работал в органах. Теперь на пенсии, но ум его по‑прежнему острый, а совесть — чистая. Он живёт в старом доме на окраине города, у реки.

Часть 17 Марина вздрогнула, будто снова очутилась там, во сне: — Всегда одно и то же. Я в каком‑то тёмном лесу — деревья высокие, ветви переплетаются над головой, не видно неба. И я знаю: за мной гонится огромный черный бык с длинными рогами. Он не бежит — он движется, бесшумно, неотвратимо. Я чувствую его взгляд на спине, слышу дыхание — холодное, прерывистое. Она обхватила себя руками, словно ей стало холодно: — Я бегу, но ноги будто вросли в землю. Каждый шаг даётся с трудом, будто я пробираюсь сквозь воду. А он всё ближе… Я оборачиваюсь — и вижу только тень, огромную, расплывчатую. Но я чувствую его намерения. Если он меня найдёт… если догонит… — Марина сглотнула, — меня ждёт смерть. Её голос дрожал: — Просыпаюсь в холодном поту, задыхаясь. Сердце колотится так, что кажется, вот‑вот выпрыгнет. И самое страшное — я понимаю, что это не просто сон. Эту сущность я призвала, когда делала приворот… он теперь знает, где меня найти. Я кивнула, всё поняв: —Ты вмешалась в естественный порядок, призвала силы, с которыми не готова взаимодействовать. Они не прощают легкомысленного обращения. Твои сны — предупреждение: если не исправить ошибку, он действительно тебя настигнет. Марина подняла на меня глаза, полные страха и решимости одновременно: — Значит, тем более важно провести ритуал очищения. Я сделаю всё, как ты сказала. Напишу признание, дождусь полнолуния, разожгу костёр… и прочитаю текст 21 раз. Я готова. Больше никаких полумер. Я посмотрела на неё и почувствовала, как дар внутри меня успокаивается — предупреждение было услышано, первый шаг к исправлению ошибки сделан. Но где‑то в глубине души я понимала: это только начало. Я проводила Марину к машине и когда машина скрылась за поворотом, я села на лавочку у свой парадной. Во дворе, шелестели листья — будто перешёптывались между собой, обсуждая что‑то тайное. Я вслушалась в этот шёпот природы и вдруг поймала себя на мысли: мир вокруг стал другим. Он больше не был просто привычным городским пейзажем — теперь я видела в нём отблески магии, тонкие нити силы, что пронизывают всё сущее. Пальцы невольно сжались а кулачки. Да, плата за силу — это испытания. Но теперь я знала главное: я не одна. Во мне текла кровь моей бабушки, её мудрость жила в моих венах, а её поддержка ощущалась в каждом дуновении ветра. Но я все еще не нашла книгу, а без гримуара я чувствую себя неуверенно. Где‑то вдалеке прокричала ночная птица — резкий звук разорвал тишину, заставив меня вздрогнуть. Но страха не было. Вместо него пришло чёткое понимание: впереди ждут трудности, но я готова к ним. Готова защищать тех, кто нуждается в помощи, готова отвечать за свои решения — и за свою магию. Ещё раз глубоко вздохнув, я бросила взгляд на молодую луну. Её свет казался теперь не просто отражением солнечного, а живым, осмысленным — словно сама Вселенная наблюдала за мной и одобряла мой выбор. Когда я вернулась домой, Данил уже спал, а на часах было 03:03. Моё сердце забилось чаще. Я не понимаю, почему часы показывают время одинаковыми цифрами, может это знак? Я залезла на сайт, который случайно нашла год назад, там есть форум, где можно задать вопрос практику или обсудить темы о магии и мне пришел ответ — «Печать равновесия». Он означал, что Высшие Силы заметили мой выбор и теперь будут следить за тем, как я ему следую. Это был не просто символ — это было послание: ты встала на путь. Помни о балансе между светом и тьмой, между силой и состраданием. Воздух вокруг меня словно сгустился, наполнившись едва уловимым гулом — будто тысячи голосов шептали что‑то на языке, который я пока не могла разобрать. Волосы на затылке слегка зашевелились, а по спине пробежала волна тепла — дар внутри меня отозвался на эти слова, подтверждая их истину. «Я понимаю», — прошептала я, склонив голову в знак принятия. — «Я буду помнить о равновесии. Буду использовать силу во благо». И это означало, что путь, начатый во сне, теперь продолжится в яви. «Я готова», — тихо произнесла я, поворачиваясь к двери. Пора было готовиться к тому, что грядет и я должна быть во всеоружии, храня в сердце память о равновесии и мудрости предков.

Часть 13 Всё это время я не переставала стонать, но в момент кульминации мои крики оглушили нас обоих, и сдерживаться я уже не могла. Затем я услышала звериное рычание моего мужчины — хриплое, первобытное, — и мы упали на кровать, обессиленные. Мои ноги всё ещё дрожали, а сердце стучало быстро и громко — или это было биение его сердца? Я так и не разобрала. В этот момент мне впервые захотелось сказать Данилу, как я люблю его. Слова рвались наружу, тёплые, искренние, давно назревавшие. Но я с трудом сдержалась, желая сначала услышать слова любви от него. Данил обнял меня, притянул к себе, уткнулся носом в волосы. — Ты невероятна, — прошептал он. — Каждый раз, когда я с тобой, мне кажется, что я открываю что‑то новое. Не только в тебе, но и в себе. Я подняла голову, посмотрела ему в глаза. В них было столько тепла, столько нежности, что сердце снова зашлось от волнения. — Я люблю тебя, всем сердцем — осторожно начала я. — Я бы очень хотела, чтобы мои чувства были взаимными... Он провёл пальцем по моей щеке и спокойно ответил: — Это взаимно, любимая! — И знаешь что? — добавил Данил, чуть улыбнувшись. — Я готов идти с тобой. Куда угодно. Главное — чтобы ты была рядом. На мгновение мне показалось, что в комнате стало светлее — будто сама магия, дремавшая во мне, откликнулась на его слова. Я наконец улыбнулась и, прижавшись к его груди, он обнял меня крепче, поцеловал в макушку и прошептал: — Я люблю тебя больше, чем ты можешь себе представить. За окном мерцали огни залива, а внутри меня разливалась такая теплота, что казалось, она может осветить весь мир. Впервые за долгое время я чувствовала себя не просто ведьмой — а любимой. Осталось только понять, как найти эту книгу, пройти посвящение в знахари и выучить ритуальные правила. И когда усталость наконец взяла верх, меня окутала мягкая, почти осязаемая тьма — не пугающая, а уютная, как объятия старого пледа. Я стояла на знакомой тропинке, ведущей к бабушкиному дому. Воздух пах травами и дымом от печи, где она всегда пекла свои волшебные пироги. Вдали виднелась её фигура — она стояла у калитки, словно ждала меня. — Бабушка? — тихо позвала я, и сердце защемило от радости. Она обернулась, улыбнулась той самой улыбкой, от которой сразу становилось тепло и спокойно: — Приходи, внученька. Я знала, что ты придёшь ко мне. Я подбежала ближе, взяла её за руки — они были такими же тёплыми, как при жизни. — Бабушка, — выдохнула я, — я так много хочу у тебя спросить… Помнишь, ты говорила, что дар — это не только сила, но и ответственность? Бабушка кивнула, приглашая меня пройти в дом. Мы сели у камина, где потрескивали берёзовые поленья, и я наконец задала то, что терзало меня уже несколько дней: — Я спускалась в Нижний мир. Там меня короновали, признали ведьмой. Сказали, что за эту силу придётся платить… Но как? Что это значит? Бабушка помолчала, глядя на огонь. Её глаза, глубокие и мудрые, отражали пляшущие языки пламени. — Да, — тихо сказала она. — Ты прошла посвящение. Нижний мир не раздаёт дары просто так. Он берёт плату — не деньгами, не вещами, а испытаниями. — Каждый раз, когда ты будешь использовать силу во благо — помогать, исцелять, защищать — мир будет проверять тебя. Посылать ситуации, где придётся выбирать между лёгким путём и правильным. Где твоя доброта будет сталкиваться с жестокостью, твоя вера — с сомнением, а любовь — с ненавистью. Она взяла мою руку, сжала её: — Но запомни главное: плата — это не кара. Это рост. Каждый раз, проходя испытание, ты становишься сильнее, мудрее, ближе к истинной сути своей магии. Нижний мир дал тебе силу не для власти, а для служения. И чем больше ты отдаёшь — тем больше получаешь взамен. Но впереди будет сложнее. Ты столкнёшься с теми, кто использует магию во зло. С искушениями повернуть силу в тёмную сторону. С болью, которую придётся принять, чтобы стать настоящей хранительницей. Но твоя сила крепнет через испытания. — Спасибо, бабушка. Теперь я понимаю… — Помни, — добавила она, оборачиваясь ко мне. — ты не одна. Я всегда рядом — в твоей крови, в твоей памяти, в твоём сердце. Её фигура начала растворяться в свете утренней зари.

Часть 16. На следующий день я пришла в офис раньше обычного. Марина ещё не появилась, и я решила проверить её стол. В ящике, под папками с документами, лежал лист А4, на котором было написано: «Ритуал на кровь», а дальше — подробное описание действий: полнолуние, мужской день (понедельник, вторник, четверг) откуп... Сразу стало понятно, что она распечатала ритуал из интернета… Я вернула лист обратно в документы и стала ждать Марину, чтобы с ней поговорить. В обед Марина подошла ко мне с привычной улыбкой: — Жень, пойдём пообедаем? Я тут новое кафе нашла… — Марина, — я взяла её за руку, — нам нужно поговорить. О том, что ты сделала с Артёмом. Она побледнела, улыбка дрогнула: — О чём ты? — Я видела твой ритуал во сне. Ты проколола палец, капнула кровь в вино, дала ему выпить. Марина отшатнулась, огляделась по сторонам: — Ты… ты не понимаешь! Я люблю его! Он должен быть со мной! — Но это не любовь, — тихо сказала я. — Это насилие. И оно разрушит вас обоих. Ты знаешь, какие последствия ожидают вас обоих? Он начнёт много пить и проживёт не больше года, а у тебя начнутся проблемы с гормонами, могут быть выкидыши, онкология и вечное одиночество. А если это перейдёт на твой род? Она закусила губу, в глазах заблестели слёзы: — Я не думала… Я просто хотела, чтобы он меня заметил… Боже, как страшно… — Ещё не поздно всё исправить, — я сжала её руку. — Есть обряд. Ты должна взять свою кровь — ту же, что использовала, — и сжечь её в огне. Прочитать заговор. Это единственный способ снять приворот и остановить кармическое наказание. Марина молчала долго, глядя в окно. Дождь за стеклом усилился, будто сам мир скорбел о совершённой ошибке. — Хорошо, — наконец прошептала она. — Я сделаю это. Но… ты поможешь мне? Я кивнула: — Конечно. Мы сделаем это сегодня же. Вечером мы встретились у меня дома. Я зажгла свечу, достала чашу, положила в неё кусочек ткани, на которую Марина капнула свою кровь из пальца. — Повторяй за мной, — сказала я и начала читать заговор, слова которого всплывали в памяти — бабушка повторяла эти слова несколько раз, а я почему-то их помню наизусть. Произношу их в слух и слова сами собой льются, как будто я их всю ночь зубрила. С кончиков пальцев ног начали подниматься мурашки по коже, волосы вставали дыбом на руках и голове, а на лице проступил холодный пот. Марина дрожащими руками поднесла ткань к пламени. Когда кровь начала гореть, её лицо исказилось от боли — но Марина не отступила. Когда пепел рассыпался, она вздохнула с облегчением: — Я чувствую… будто камень с души упал. — Это только начало, — серьёзно сказала я. — Чтобы полностью очистить карму, нужен еще один ритуал. Его проводят в любое полнолуние. Ты должна будешь написать на бумаге признание: подробно описать, что сделала, зачем и как раскаиваешься в этом. Затем разжечь костёр — не в печи, не в камине, а на открытом воздухе. Стоя у огня, прочитать этот текст вслух ровно 21 раз, вдумчиво, с искренним раскаянием. После этого — бросить бумагу в пламя и проследить, чтобы она сгорела дотла. Пока она горит, мысленно попросить прощения у Высших Сил, у Артёма и у своего рода. Марина внимательно слушала, запоминая каждое слово: — 21 раз… и обязательно в полнолуние? — Да, — подтвердила я. — Полнолуние усиливает свойства обряда, особенно если оно совпадает с затмением Луны или Солнца. И важно: пока читаешь текст, сосредоточься на своих чувствах. Не просто произнеси слова — прочувствуй раскаяние каждой клеточкой тела. Иначе ритуал не сработает. — Я всё сделаю правильно, — твёрдо сказала Марина. — Когда будет следующее полнолуние? Я заглянула в календарь: — Через две недели. У тебя будет время подготовиться — и морально, и написать текст так, чтобы он шёл от сердца. — Спасибо, Жень, — она сжала мою руку. — Ты даже не представляешь, как мне стало легче от того, что есть способ всё исправить. — Главное — не отступиться, — напомнила я. Марина глубоко вздохнула: — Да, ты права. Я должна это сделать. И знаешь… — она вдруг замялась, опустив глаза, — с тех пор, как я провела тот ритуал, мне каждую ночь снятся страшные сны. — Расскажи подробнее. Что тебе снится?

Часть 15 — Понимаешь, милый, мне не хватает знаний, чтобы решить эту проблему, нужно сначала изучить вопрос, а потом уже найти решение, — сообщила я неуверенно, — Проблема в том, что в интернете полно ложной информации про привороты и их снятие. Там смешивают правду с вымыслом, опасные ритуалы с безобидными заговорами… Нам нужен надёжный источник. Настоящий, проверенный временем. Данил откинулся на спинку стула и задумчиво посмотрел в окно: — То есть книга или Гримуар? Но она же не хранится в библиотеке, где нам ее раздобыть? — Да. У меня есть одна мысль… — я достала телефон. — София — старая знакомая. У неё хранится гримуар её прабабушки. Она не верит в эзотерику и никогда не погружалась в это, просто хранит книгу как семейную реликвию. Но она может разрешить нам взглянуть на неё. Я набрала номер. После пары длинных гудков София ответила своим обычным деловитым тоном: — Женя? Что-то случилось? — София, мне нужна твоя помощь. Помнишь тот старый гримуар, что достался тебе от прабабушки? Мне очень важно изучить его — там могут быть ответы на один важный вопрос. В трубке повисла пауза. Я почти видела, как София хмурит брови, взвешивая риски. — Книга очень ветхая, — наконец сказала она. — Я не могу отдать её тебе. Но… если ты приедешь ко мне сама, можешь изучить её в моём присутствии. — Спасибо, София! — я едва сдержала вздох облегчения. — Мы с Данилом приедем. — С Данилом? — уточнила она с ноткой любопытства. — Ладно, жду вас. В Кронштадте, как обычно. Мы отправились в путь. Дорога до Кронштадта казалась бесконечной — начался мелкий дождь, периодически он то стихал, то начинался снова, а туман окутывал улицы, словно пряча от нас что‑то важное. София встретила нас у двери своей старинной квартиры. В воздухе пахло лавандой и старыми книгами. Без лишних слов она провела нас в кабинет и осторожно достала из дубового шкафа потрёпанную книгу в кожаном переплёте. — Вот, — она поставила гримуар на стол. — Но помни: только в моём присутствии. И никаких закладок, фотографий — ничего. Я кивнула, чувствуя, как сердце забилось чаще. Данил встал рядом, внимательно разглядывая книгу. Осторожно, почти благоговейно, я открыла первую страницу. Буквы были выведены старинным почерком, некоторые слова подчеркнуты красным. Пожелтевшие закладки из шёлковой нити отмечали важные разделы. — Вот, — я провела пальцем по строкам. — Раздел о любовной магии и её последствиях. Данил наклонился ближе, читая через моё плечо: — «Привороты на крови дают красный оттенок на лице мужчины, на которого делали приворот. Также у него начинаются проблемы с сосудами, кровью, сердцем…» — Это совпадает с моим сном, — прошептала я. — У Артёма уже заметен этот оттенок. Дальше шли строки о кармических последствиях: «Тот, кто играется с любовной магией, иногда остаётся одиноким на всю жизнь, а кто‑то страдает от болезней. Печально, что расплачивается не один человек, а иногда и весь Род. Высшим Силам всё равно — справедливость должна быть восстановлена». София, наблюдавшая за нами, невольно вздрогнула: — Звучит… серьёзно. Ты уверена, что это не просто старинные суеверия? — К сожалению, нет, — я перевернула страницу. — Вот обряд снятия приворота на крови: нужно сжечь каплю своей крови в огне и прочитать заговор. Главное условие — лучше, когда человек сам снимает свой приворот. Данил выпрямился: — Значит, нам нужно убедить Марину это сделать. И сделать это быстро — пока последствия не стали необратимыми. Я закрыла книгу, чувствуя, как внутри растёт решимость. Теперь у нас были не догадки из интернета, а знания из гримуара настоящей ведьмы — древний, проверенный источник. И мы используем эти знания, чтобы исправить ошибку, пока не стало слишком поздно. — София, спасибо, — искренне сказала я. — Ты даже не представляешь, насколько помогла. Она пожала плечами, но в глазах мелькнуло понимание: — Если это поможет кому‑то… что ж, пусть так. Только будьте осторожны. Мы с Данилом переглянулись. Осторожность — это именно то, чего нам сейчас не хватало. Но теперь у нас был план. И истинное знание вместо сомнительных советов из сети.

Часть 14 Я проснулась резко, как будто меня вытолкнули из сна в реальность… Вышла на балкон, чтобы глотнуть свежего воздуха и упорядочить вихрь мыслей, роившихся в голове после разговора с бабушкой, на часах было 04:04, я вздохнула с облегчением, ведь можно поспать еще, но Данил не обнаружив меня рядом, сразу проснулся... Я любовалась видом залива и песчаного берега и он казался каким‑то нереальным — словно декорация к сновидению, которое ещё не до конца отпустило меня. Даня подошел ко мне тихо, чтобы я не испугалась, обнял сзади и предложил вернуться в теплую постель... Мы лежали в объятиях друг друга, я рассказывала свой сон, а он делился своими мыслями о том, что мне ответила бабушка... Мы говорили до тех пор, пока первые лучи рассвета не начали пробиваться сквозь шторы. Уснули мы, как обычно, под утро, прижавшись крепко друг другу, словно боясь разомкнуть объятия даже во сне. Сон пришёл неожиданно — яркий, чёткий, почти осязаемый. Я оказалась в офисе, где работаю, но всё выглядело странно: цвета были приглушёнными, а воздух — густым, как сироп. У окна стояла Марина, моя близкая подруга и коллега. В руках у неё была тонкая серебряная иголка. Она без колебаний проколола себе палец, выдавила каплю крови в бокал с красным вином и прошептала слова — негромко, но так отчётливо, что я уловила ритм заклинания. Затем в кадре появился молодой мужчина — я узнала в нём руководителя соседнего отдела оптовых продаж. Марина с улыбкой протянула ему бокал: — Выпей, это поможет расслабиться после тяжёлого дня. Он не заподозрил подвоха. Сделал глоток, улыбнулся, поблагодарил её и отошёл к своему столу. Но уже через мгновение его кожа начала меняться — сначала на лице, потом на руках. Она краснела, словно пепел, теряя живые оттенки, становясь безжизненной. Я хотела броситься к нему, предупредить, но не могла пошевелиться. А Марина, наблюдая за этим, лишь слегка улыбнулась. В её глазах не было ни капли сожаления. «Он проживёт год, — прозвучал у меня в голове чей‑то голос. — Ровно год, будет действовать приворот. Я резко проснулась, задыхаясь. Сердце колотилось так сильно, будто пыталось вырваться из груди. Рядом мирно спал Данил, его дыхание было ровным и спокойным. За окном уже светило солнце. Что это было? Просто кошмар после насыщенного дня? Или предупреждение? Осторожно, чтобы не разбудить Данила, я встала и подошла к окну. В голове крутились обрывки сна: иголка, капля крови, серое лицо мужчины… И улыбка Марины — та самая, которую я столько раз видела в офисе, но теперь она казалась мне зловещей. Неужели моя подруга — сделала приворот? И это был не простой приворот, а с помощью темной магии? И почему я увидела это во сне? Я вспомнила слова бабушки: «Сны ведьмы — не просто видения. Они показывают то, что скрыто от других. Может мне действительно нужно вмешаться, пока не стало слишком поздно? Данил зашевелился, повернулся на бок и сонно пробормотал: — Жень, всё хорошо? Ты вся дрожишь. Я обернулась. В его глазах читалась искренняя забота, и я вдруг поняла, что не могу держать это в себе. — Мне приснился странный сон, — тихо сказала я. — Очень странный и очень… реальный. И я думаю, что это не просто сон. Данил сел на кровати, провёл рукой по волосам и внимательно посмотрел на меня: — Расскажи. Всё, до мельчайших деталей. И я рассказала — не упуская ничего. Когда я закончила, он долго молчал, а потом произнёс: — Если это правда, то твоя подруга делает что‑то опасное. Но ты видела это во сне — значит, у тебя есть шанс это остановить? Я глубоко вздохнула. В груди что‑то дрогнуло — не страх, а решимость. — Да, — ответила я твёрдо. — Раз я это увидела, значит мне поставили задачу это остановить. В этот момент я почувствовала, как дар внутри меня откликнулся, будто одобряя наш план. Сон был предупреждением. И я не имела права его проигнорировать. Осталось только найти информацию о приворотах, последствиях приворота и как правильно его снять.

Часть 12 В пятницу, после особенно напряжённого рабочего дня, я собиралась на свидание. Даня не сказал, куда мы поедем, поэтому я выбрала бежевый топ с юбкой и туфли на каблуках, волосы решила выпрямить для разнообразия. В зеркале я увидела не просто девушку, идущую на встречу с любимым, — а женщину, которая начинает верить в себя, в свои силы, в то, что магия и реальность могут идти рука об руку. Даня забрал меня из дома ровно к 19:00. Когда машина выехала на трассу вдоль залива, я догадалась, куда мы направляемся. Ресторан «Ель» на берегу Финского залива с террасой и потрясающим видом на море — место, о котором я как‑то упоминала вскользь. — Ты запомнил, — улыбнулась я. — Я запоминаю всё, что важно для тебя, — ответил он, сжав мою руку. На террасе уже зажигались огни, а море мерцало в сумерках, как будто отражало звёзды ещё до их появления. Мы сели за столик с видом на воду. Я заказала безумно вкусное севиче из креветок, жульен из белых грибов и салат из краба с авокадо. Даня выбрал запечённую вырезку из оленины и салат из оленины с грушей. Вино выбирала я — мой мужчина доверял выбор вина моему профессионализму, и я не подвела: белое шардоне с лёгкой цитрусовой нотой идеально дополнило блюда. Мы говорили обо всём: о работе, о моих занятиях на полотнах, о его новом контракте. Но больше всего — о будущем. — Знаешь, — сказал Данил, глядя на закат, — мне кажется, что всё, что было до тебя, было лишь подготовкой. Теперь я вижу цель. И она связана с тобой. Я почувствовала, как внутри что‑то откликается — не только сердце, но и дар, дремавший, где‑то глубоко. Будто мир подтверждал: этот человек — часть твоего пути. Поужинав в ресторане «Ель», мы отправились гулять по берегу Финского залива. Вечер был тихим, воздух — свежим, а море мерцало в свете далёких огней набережной. Данил держал меня за руку, и я чувствовала напряжение в его теле, водоворот мыслей последних дней не позволял ему полностью расслабиться, я не стала его пытать вопросами, к тому же сама размышляла, как бы мне выяснить информацию у бабушки о моем сне, где меня короновали... но чем дольше мы гуляли по берегу в молчании, тем быстрее уходило напряжение, а мое волнение постепенно растворялось в шуме волн и тепле его ладони. Когда стемнело, мы традиционно заказали кальян на террасе — тот самый, с ароматом персика и мяты, который я так любила. Дым клубился в свете фонарей, а Данил смотрел на меня так, будто видел впервые — внимательно, жадно, с восхищением. — Ты сегодня особенно красива, — прошептал он, наклоняясь ближе. — Будто светишься изнутри. Я улыбнулась, не зная, что ответить. Может, это и правда — дар пробуждался, и, возможно, он проявлялся не только во снах и ритуалах, но и в чём‑то более тонком, неуловимом. Затем мы пошли в отель неподалёку от ресторана — небольшой, уютный, с видом на залив. В номере было тихо и тепло, а за окном мерцали огни города, как далёкие звёзды. Мы занимались любовью, и мир вокруг словно растворился. Данил целовал меня — медленно, бережно, будто изучая каждый изгиб, каждое дыхание. Его прикосновения становились всё смелее, а моё сердце — всё быстрее. Я отвечала ему, запуская пальцы в его волосы, скользя ладонями по спине, чувствуя, как напряжение сменяется волнением, а волнение — жаром, разливающимся по венам. Движения были медленными и нежными... — Милый, Я хочу… жестче, — выдохнула я, прижимаясь к нему ближе. Он замер на мгновение, заглянул мне в глаза — и в них вспыхнуло что‑то новое: страсть, смешанная с нежностью. Движения его стали увереннее, глубже, дыхание — прерывистым. Я отдавалась этому потоку, позволяя себе раствориться в нём без остатка. Время потеряло смысл. Были только ощущения: его руки на моей коже, шёпот, прерывающийся на вздохи, ритм наших сердец, сливающихся в едином танце, движения становились все быстрее и глубже. Я чувствовала, как каждая клеточка тела откликается на его прикосновения, как нарастает внутри что‑то огромное, почти нестерпимое — и вдруг взрывается ослепительной вспышкой, от которой перехватывает дыхание. И вот меня накрыла волна оргазма — мощная, всепоглощающая.

Часть 11 Когда я легла рядом, Данил спросил: — О чём ты думаешь? — Ты сегодня какая‑то… далёкая. Я вздохнула, не решаясь рассказать ему про сон. Вместо этого я просто наклонилась и поцеловала его — сначала легко, почти невесомо, потом глубже, отдаваясь этому мгновению, позволяя себе просто быть. Сила удовольствия зависит от того, насколько мужчина может его продлить. Данил это понимал интуитивно. Он какое‑то время целовал меня — губы, лицо, шею, — пока мой взгляд не стал осмысленным, пока тревога не растворилась в тепле его прикосновений. Он видел моё удовольствие — то, что мы подарили друг другу, — и в его глазах читалось тихое восхищение. А ведь ещё несколько дней назад мы даже не знали о существовании друг друга… Эта мысль промелькнула и исчезла, уступив место чему‑то более живому, более настоящему. Он лёг на спину, а я села сверху. — Не бойся, рыбка, — улыбнулся он, — я не заставлю тебя скакать самой. Данил мягко уложил меня на себя сверху. Я упёрлась локтями в кровать, медленно опустилась на него и начала двигаться. Сначала — медленно, почти лениво, наслаждаясь каждым мгновением, каждым вздохом. Это задумывалось как нежный, неторопливый танец, но надолго меня так не хватило. В следующий раз, может быть… А сейчас, чуть ускоряясь, я начала крутить бёдрами, требуя большего. Его руки были свободны — и он беспрепятственно ласкал мою спину, плечи, грудь. Пальцы скользили по коже, вызывая дрожь, а губы нашли шею, ключицы, потом — грудь. Он обхватил меня крепче, слегка сжал соски, и я невольно выдохнула, чувствуя, как внутри всё сжимается в предвкушении. Мы начали двигаться быстрее. Данил ускорял темп, но не резко — плавно, будто подводя нас к краю обрыва. Он ласкал меня, сжимал грудь, иногда чуть покусывал соски — нежно, но достаточно ощутимо, чтобы я вздрогнула и застонала. Я впилась пальцами в подушку, чувствуя, как волна удовольствия нарастает, становится невыносимой, почти болезненной в своей силе. И в тот момент, когда она накрыла меня целиком — глубоко, мощно, до дрожи во всём теле, — Данил тоже достиг пика. Он крепко прижал меня к себе, зарычал, как дикий зверь, и замер на мгновение, будто пытаясь запомнить это мгновение навсегда. Потом мы лежали под одеялом, обнявшись. Он гладил мою спину, бока, осторожно провёл рукой по пояснице, чувствуя жар моего тела. Я уткнулась носом в его плечо, вдыхая знакомый запах — древесные ноты его парфюма, тепло кожи, что‑то родное и успокаивающее. С пятницы по воскресенье мы жили в квартире Данила. Эти дни были наполнены уютом: утренний кофе вдвоём, долгие разговоры, прогулки вдоль набережной, когда он рассказывал мне о своих проектах, а я делилась мыслями о книге в чёрном переплёте и снах, которые всё чаще приходили ко мне. В будни я работала в офисе над важным проектом, который мне доверили в очередной раз. Концентрация требовалась максимальная, но даже в суете дедлайнов я ловила себя на улыбке — мысли то и дело возвращались к Даниле. После работы я посещала свою любимую студию, где занималась растяжкой на полотнах. Моё тело стало более гибким и подтянутым — даже Даня заметил это однажды вечером, обняв меня со спины и шепнув на ухо: — Ты стала ещё красивее. И эта округлившаяся попка… и пресс — ты в отличной форме. Я рассмеялась, но внутри потеплело: его внимание к таким деталям делало меня увереннее. А ещё каждую неделю в моей квартире появлялся новый букет цветов — без повода, просто потому что «ты этого достойна». Влюблённость постепенно перерастала в любовь — глубокую, спокойную, но в то же время волнующую, как первый шаг на полотне высоко над землёй.