Милана Орлова

Мы с Пашей расписались три года назад. До этого еще два года встречались, успели узнать друг друга от и до. Никакого пышного торжества не устраивали: расписались, посидели в тихом ресторане с родителями и близкими друзьями, а скопленные деньги пустили на первоначальный взнос. Квартира — наша двухкомнатная на окраине города — далась нам нелегко. Я работала экономистом на крупном предприятии, Паша — ведущий инженер в строительной фирме. Мы ужимались как могли. Отказывались от отпусков, не покупали ничего лишнего, я брала подработки по ведению учета для мелких ИП...

Мы снимали ее у знакомого Костиного отца по вполне разумной цене, хотя ремонт здесь не делался, наверное, с конца девяностых. Но я не жаловалась. Я работала продавцом-консультантом в отделе женской одежды в крупном торговом центре. Костя работал механиком в автосервисе на выезде из города. Но мы жили дружно. Нам хватало и на аренду, и на скромную еду, и даже получалось немного откладывать на будущее. Единственным темным пятном в нашей спокойной жизни была свекровь — Валентина Захаровна. Валентина...

Мы жили в обычной съемной «однушке» на окраине. Квартира досталась нам от старенькой хозяйки — с обоями в блеклый розанчик и скрипучим паркетом, который отзывался на каждый шаг. Но мы не жаловались. Я работала администратором в небольшой частной клинике. Работа стоячая. Ноги к вечеру гудели так, что хоть в ведро с холодной водой опускай. Антон трудился на механическом заводе слесарем-наладчиком. График тяжелый, смены то дневные, то ночные. Зато мы точно знали, ради чего терпим этот скрипучий паркет и постоянную экономию...

— Какая ещё новая коляска, Лена? — Алла Викторовна аккуратно поставила фарфоровую чашку на блюдце и посмотрела на меня с легким прищуром, в котором читалось тотальное, ледяное превосходство. — Старая от троюродного брата Игоря вполне приличная. Подумаешь, колесо немного виляет, ткань на капюшоне от солнца выгорела. Ты в декрете сидишь, на улицу выходишь только вокруг дома два круга сделать. Перед кем тебе выпендриваться? Перед дворником на лавочке? — Алла Викторовна, я видела эту коляску, когда...

Бумажный пакет в моих руках отсырел от тающего снега. Я шла по темному двору, старательно обходя ледяные лужи, и прижимала к груди скромный улов: полкило дешёвого фарша с прожилками жира, пакет пастеризованного молока по уценке и пачку увядшей петрушки. Пальцы в тонких синтетических перчатках, купленных ещё три года назад на распродаже, занемели настолько, что я почти не ощущала ручек пакета. Наш подъезд встретил меня привычным запахом сырого подвала и пережаренного лука. Поднимаясь на третий этаж, я привычно пересчитывала ступеньки — четырнадцать, площадка, еще четырнадцать...