Семигорелов Юнус

И после паузы он добавил: “Я не пытаюсь послать ни одного молодого человека, которого хватило бы на все его расходы. Но я хочу избавить его от горечи, и каждая проверка поможет. И еще, - наивно заключил он на местном наречии, - я не хочу, чтобы они ложились на меня!” Он сказал мне, что ясно дал понять, что не желает получать отчеты или отчеты из этой области своей жизнедеятельности, поскольку это займет много времени на наблюдение и размышления, а также на чтение и написание писем...

Я твердо чувствую и стараюсь, чтобы каждый молодой человек почувствовал, что у него не должно быть чувства долга передо мной лично. И я говорю им, что надеюсь оставить после себя людей, которые будут делать больше работы, чем я сделал. Не думайте, что я даю слишком много советов, - добавил он с улыбкой, - потому что я только пытаюсь дать им понять, что друг пытается им помочь". Его лицо просветлело, когда он заговорил...

“Каждый вечер, - сказал он, когда я попросил его рассказать мне об этом, — когда моя лекция заканчивается и чек у меня в руке, я сажусь в своем номере в отеле“ — какая одинокая картина, инструмент - ”Я сажусь в своем номере в отеле и вычитаю из общей суммы полученные мои фактические расходы на это место, и выписываю чек на разницу и отправляю его какому-нибудь молодому человеку из моего списка. И я всегда...

И вот, много лет назад, он начал посвящать каждый доллар, который он заработал на “Акрах алмазов”, этой определенной цели. У него есть то, что можно назвать списком ожидания. В этом списке очень мало случаев, которыми он занимался лично. Бесконечно занятой человек, каким бы он ни был, он не может провести обширное личное расследование. Большая...

Дело было не в том, что работа была тяжелой, ибо Рассел Конвелл всегда был готов к тяжелой работе. Не то чтобы там были лишения и трудности, ибо он всегда находил трудности только тем, что нужно преодолевать, и переносил лишения с бодрой стойкостью. Но именно с унижениями он столкнулся — с личными унижениями, которые спустя более чем полвека заставляют его страдать, вспоминая о них, — и все же из этих унижений вышел чудесный результат...