Каролина Бажина

Рабочий уложил перекладину в держатель и кивнул Эдулю.    — То-то же! — фыркнул Эдуль. — Не завтракал, Ганпат, а?    Теперь осталось поднять перекладину на две стальные опоры с гидравлическими домкратами в основании. По сигналу Эдуля рабочие выполнили задачу одним сильным движением.    — Шабаш, молодцы! — похвалил Эдуль рабочих, просиявших от удовольствия и горделиво расправивших плечи.    Эдуль поставил третью стремянку и взобрался наверх, чтобы закрепить перекладину. Четыре пары болтов и гаек на каждый конец перекладины — и все спустились на пол.    Эдуль объявил, что продолжит работу после ланча...

Но пока Куми возилась на кухне, Эдуль все-таки пропел еще куплет грузчикам, усевшимся на пол, скрестив ноги. Те внимательно слушали, не понимая ни слова, и наградили певца громкими аплодисментами.    Джал давно присматривался к грузчикам, лица которых казались ему знакомыми. И вспомнил — та же пара, это они внесли папу домой, когда он упал в канаву и ногу себе повредил!    — Беспокоит меня это, Эдуль, — сказал он. — Ты уверен, что они справятся с такой работой? Они ведь только и умеют что таскать мешки с зерном на головах.    — Не волнуйся, Джал, сынок. Они мне нужны только как грубая сила. А умение и планирование — это твой покорный слуга...

За ее спиной Джал жестами пытался унять Эдуля. Он тоже нервничал в то утро, но его беспокоило предстоящее поднятие балки.    — А может, такой вариант: «Чу, мастер «умелые руки» грядет, сла-авсься, обновленный потолок!»    Джал почти отчаялся установить мир, когда позвонили в дверь и Куми пошла открывать. Джалу не нравилось, что Эдуль дразнит сестру, он-то понимал, что с ней происходит в этот день, но Эдулю ведь не втолкуешь!    Из коридора донеслись звуки перебранки. Джал побежал на шум.    — Это, наверное, они. Грузчики из продуктового! — крикнул вслед ему Эдуль.    — Они, — подтвердила Куми, — я пытаюсь объяснить им, что сейчас только девять часов, а ты их звал к одиннадцати...

Эдуль Мунши проплыл мимо нее в коридор, распевая на собственный лад рождественский хорал:    — «Поутру в день Рождества я видел двух грузчиков, они к нам шли, они к нам шли поутру…»    — Что за чушь ты поешь?    Куми в то утро была раздражена, подавлена и вовсе не расположена терпеть дурацкие шутки. Рождество всегда пробуждало в ней воспоминания о католической школе, где прошли самые счастливые годы ее изувеченного детства; она с радостью отказалась бы от милых воспоминаний, если бы могла забыть и пережитую боль.    За шесть недель до Рождества школьный хор начинал готовиться к концерту, на который приглашались родители...

Мы не жулье, сэр. Мы трудимся ради улучшения условий жизни людей, мы защищаем интересы жителей округи, стараемся помогать беднейшим слоям…    — Я вам так помогу, если вы не заткнетесь! И нечего лекции мне читать!    — Сэр, не надо угрожать нам! Мы вам сообщили про закон, вы должны переделать вывеску. Не сделаете это в течение недели — вам же хуже будет.    Капур пошел грудью на них, заставляя пятиться, напирая, оттесняя к двери.    — Вы что, запугать меня хотите, травоеды уличные? Да вы знаете, кто я? Меня молоко Пенджаба взрастило! Сале бхонсди ке бхарве! Я вам так рыла начищу!    Они уже допятились до выхода, последний толчок Капура заставил их скатиться со ступенек на тротуар...