Кирилл Мазур

Последнее предложение вызвало внезапную тишину. Тишина. Затем, в течение нескольких секунд, это привело к заметному ослаблению напряженности за столом. Герцог Саксен-Веймарский открыто заявил о том, что до этого не обсуждалось. Тот факт, что никто - ни король, ни американцы - не оспаривал это заявление, доказывал его истинность. Новый американский режим был принят - как на словах, так и на деле - в качестве союзника Густава Адольфа. Характер этого союза, конечно, еще предстояло определить. Вильгельм продолжал. "Позвольте мне предложить, чтобы мы пока оставили в стороне обсуждение будущего статуса провинции"...

На ее губах появилась улыбка. "В большинстве вещей, по крайней мере. Но не во всех". Улыбка расширилась. "Но это относится к большинству американцев, большинство из которых сейчас - люди, родившиеся и выросшие в это время и в этом месте". "Ах." Маккей тоже говорил ему об этом. И - опять же - король не совсем поверил. Но теперь, видя, с какой легкостью сефардская женщина обретает свою новую личность, Густав понял, что его шотландский офицер сказал простую истину. Можно ли это сделать? задался он вопросом. На мгновение он задумался над словами, сказанными женщиной ранее. Что длится дольше - горы или море? Густав был скандинавским человеком...