Ринат Хасаншин

Боюсь, что я не могу уйти, миледи. Моя задача — охранять леди Глэдию. — Я не думаю, что её нужно охранять от меня. Ты видишь, что со мной нет роботов, так что одного Жискара вполне достаточно. — В комнате ваших роботов нет, мадам, но, когда открылась дверь, я видел в коридоре четырёх роботов. Так что я лучше останусь. — Ладно, я не имею ничего против данных тебе приказов. Можешь остаться. Жискар! — Да, мадам? — Ты помнишь, как ты был впервые активирован? — Да, мадам. — Что ты помнишь? — Сначала свет, потом звук, потом выкристаллизировалось изображение доктора Фастольфа. Я понимал галактический стандартный и имел некоторые представления о знаниях, встроенных в мои позитронные мозговые пути...

Может быть, — сказал Дэниел, — усилитель играет какую-то роль в его плане в отношении Земли? — Возможно. Тут дверь открылась, и раздался чей-то голос: — Привет, Жискар! Жискар посмотрел на вошедшую и спокойно ответил: — Здравствуйте, мадам Василия. — Значит, ты помнишь меня. — Она тепло улыбнулась. — Да, мадам. Вы хорошо известный роботехник, и ваше лицо время от времени появляется в гиперволновых новостях. — Брось, Жискар. Я имела в виду не то, что ты узнал меня. Меня многие знают. Я хотела сказать, что ты помнишь меня. Когда-то ты звал меня мисс Василия. — Я помню и это, мадам. Это было очень давно...

Как по-твоему, он знает о твоих способностях? — Определённо сказать не могу, поскольку не читаю сами мысли, но во время беседы с Советом в мозгу доктора Амадейро дважды произошёл резкий подъём эмоциональной интенсивности, исключительно резкий и кратковременный интенсивный цветной всплеск. — Когда это было? — Во второй раз, когда леди сказала, что поедет на Землю. — И с чем это было связано? — Не знаю. Это были изображения, а они не сопровождаются мысленными ощущениями, которые я могу определить. — Тогда мы можем сделать вывод, что был или не был Совет расстроен предполагаемой поездкой леди на Землю — неизвестно, но доктор Амадейро определённо был...

Я пойду с ними. Амадейро добродушно засмеялся: — Неужели вы думаете, что я пытаюсь разлучить вас с вашими роботами? Разве они позволили бы это сделать? Вы слишком долго пробыли с поселенцами, моя дорогая. Глэдия посмотрела на закрывшуюся дверь и процедила сквозь зубы: — Ненавижу этого человека, особенно когда он улыбается. — Она потянулась, в локтях у неё хрустнуло. — Во всяком случае, я устала. Если кто-то опять станет спрашивать о Солярии и Бейлимире, то получит весьма краткие ответы, честное слово. Она села на кушетку, которая мягко прогнулась под её тяжестью. Сняв туфли, она забралась с ногами на кушетку, сонно улыбнулась, глубоко вздохнула, легла, отвернувшись к стенке, и тут же уснула...

Жискар, я думаю, с тобой согласен. — Да, доктор Амадейро, — сказал Жискар. — Вот видите, миледи? Здесь, на Авроре, в обществе без насилия, ваши роботы могут защищать вас, а на Земле — безумной, гибнущей, варварской — два робота не будут иметь возможности защитить ни вас, ни себя. Мне не хотелось бы, чтобы вас их лишили. Но, что ещё более существенно, ни Институт, ни правительство не хотели бы видеть таких бесценных роботов в руках варваров. Не лучше ли взять с собой роботов обычного типа, на которых земляне не обратят внимания? В этом случае вы можете взять их столько, сколько захотите. — Доктор Амадейро, я брала этих двух на поселенческий корабль и ездила с ними в Поселенческий мир...

Я понимаю, сэр. — Нам есть о чём поговорить позже, Амадейро, — резко произнес Председатель. — Я свяжусь с вами. Изображение исчезло, и Глэдия со своими роботами неожиданно осталась одна с Амадейро и его роботами. Глэдия встала и, стараясь не смотреть на Амадейро, сухо сказала: — Встреча, я полагаю, закончена, и я хочу уйти. — Да, конечно, но у меня есть пара вопросов, и я надеюсь, вы не будете возражать, если я их задам. Он встал, и его высокая фигура, казалось, нависла над Глэдией. Он улыбался и говорил так любезно, словно между ними существовали дружеские отношения. — Позвольте мне проводить вас, леди Глэдия...

Значит, вы говорите, что соляриане определили своих братьев-космонитов как нелюдей и уничтожили их? — Я представляю это только как возможность, потому что никак иначе не могу объяснить уничтожение аврорианского военного корабля. Более опытные люди, вероятно, могут дать другое объяснение. И снова невинный, почти пустой взгляд. — Вы намерены вернуться на Солярию, мадам Глэдия? — спросил Председатель. — Нет, мистер Председатель, я не имею такого намерения. — Ваш друг поселенец не требовал от вас освободить планету от надзирателей? Глэдия медленно покачала головой. — От меня этого не требовали. Да я бы и не согласилась...

Её взгляд никогда не был таким открытым и невинным, как сейчас, и Председатель покраснел. — Сузить определение теоретически возможно, но это просто немыслимо. Глэдия ответила, глядя на свои руки, спокойно лежащие на коленях: — Люди иногда думают об очень необычных вещах. Председатель сменил тему разговора: — Аврорианский корабль был уничтожен. Как вы это объясните? — Я не присутствовала при этом, мистер Председатель. Я не знаю, что случилось, и не могу объяснить это. — Вы были на Солярии, и вы уроженка этой планеты. Учитывая свой недавний опыт и уже полученные объяснения, что вы могли бы сказать о случившемся? Председатель заметно терял терпение...

Глэдия напряженно сидела в кабинете Амадейро. Многие десятилетия она видела Амадейро только издали или на видеоэкране и в таких случаях имела обыкновение отворачиваться. Она знала его только как главного врага Фастольфа и вот сейчас впервые оказалась в одной комнате с ним, лицом к лицу, и изо всех сил старалась не пошевелить ни одним мускулом лица, чтобы ненависть не вырвалась наружу. Хотя она и Амадейро были в комнате одни, здесь присутствовала по крайней мере дюжина членов правительства, даже сам Председатель, но в голографическом изображении. Глэдия узнала Председателя и многих других, но не всех...

Вряд ли я смогу объяснить это космониту. Земля — особый мир, где человеческие существа стали личностями, где они эволюционировали, развивались и жили в окружении другой жизни. У нас в Бейлимире есть деревья, есть насекомые, но на Земле такое изобилие деревьев и насекомых, какого нет ни в одном известном мне мире. Наши миры — имитация, бледная имитация. Они не существуют и не могут существовать без разума, культуры и духовной силы, которую получают от Земли. — Космониты придерживаются прямо противоположного мнения о Земле. Когда мы упоминаем о ней — что редко делаем, — то говорим, что это мир варварский и гибнущий...