Екатерина Морцова

Главного Центра Бюро. Он расположился в элитном собако-кресле, подогнанном под его странное тело, и изо всех сил старался справиться с поминутно выпадавшим хоботком. Всех подчиненных он отослал и велел дожидаться вызова. – Вы откликнулись вовремя, – сказал Макки. – На что я мог откликнуться? – изумленно спросил Сайкер. – Ну, вы же получили сообщение Фурунео. Это должно было произойти как раз… – Какое сообщение? Макки почувствовал себя так, словно к его голове поднесли точильный диск, превративший все мысли в сверкающий сноп искр. Как это возможно – никаких вестей от Фурунео? – Фурунео, – медленно...

Всю эту мешанину он мог бы с равным успехом слушать глазами или любым другим органом чувств, слишком грубым для того, чтобы выполнить задачу. Очень многое зависело от того, как он будет действовать дальше. Воображению Макки представилось безмолвие, которое наступит после смерти этого калебана – невероятное в своем величии пространство без сознающих существ. Останутся единицы, в основном маленькие, беспомощные, обреченные на гибель дети. Все добро, вся красота, даже все зло… все, присущее мыслящей субстанции… все исчезнет. Останутся лишь тупые, бесчувственные создания, никогда не пользовавшиеся люками перескока...

Термин дает приближение. Касательное замыкание – это еще один термин, описывающий нечто похожее. – Касательное замыкание, – тихо повторил себе Макки, а затем громче: – Касательное замыкание? – Коллега калебан предложил этот термин после обсуждения проблемы с лаклаком, обладающим редкими знаниями. – Один из вас говорил с лаклаком, да? Кто был этот лаклак? – Идентичность не сообщена, но занятие известно и доступно пониманию. – И какое же у него занятие? – Дантист. Макки тяжело перевел дух, сделал глубокий вдох, выдохнул и удивленно покачал головой: – Ты понимаешь, кто такой дантист? – Все виды, нуждающиеся...

Ну, хорошо… опиши мне свою физическую реакцию. – У нас с тобой нет общих референтных точек. – Ну, любую реакцию, черт побери! – Бич несовместим с моим глссррк, и нет референтного понятия, на которое я могла бы опереться в объяснении. – Что за зеленый туман возник, когда он тебя ударил? – Что такое «зеленый туман»? Прибегнув к определению длины волны и описав рассеянные в воздухе капельки воды, преломляющие свет с его расщеплением, Макки, как ему показалось, смог разъяснить смысл понятия. – Ты наблюдал такой феномен? – спросил калебан. – Да, я это видел. – Это необычно! Макки на секунду задумался, а потом оцепенел от пришедшей ему в голову мысли...

Я задаю вам вопрос, как официальное лицо, Млисс Эбниз, – снова заговорил Макки. – Рассказал ли этот калебан, именующий себя Фэнни Мэй, о последствиях события, которое он сам называет окончательным разрывом континуальности. – Вы же только что сами слышали, что эквивалентов не существует. – Вы не ответили на мой вопрос. – А вы придираетесь к мелочам! – Фэнни Мэй, – обратился Макки к калебану, – ты описывала Млисс Эбниз последствия… – В соответствии с узлами соединения контракта, – ответил калебан. – Вот видите! – воодушевилась Эбниз. – Фэнни Мэй соблюдает наше открытое соглашение, а вы беспардонно в него вмешиваетесь...