Иван Иванов

– То есть я просто должен выбрать панцирь? – Да-да, – сказал кролик. – Просто, как апельсин! Проще пареной репы! Его руки снова замелькали над столом, со стуком переставляя панцири. – Итак, в каком же панцире часы? Чашек, Кружек и Чаша склонились друг к другу, чтобы посовещаться. Потом Чашек повернулся и уставился на стол. – В среднем, – сказал он. – В этом? – спросил кролик, показывая на панцирь в середине. Чашек кивнул. – Ты уверен, что не хочешь выбрать этот? – спросил фокусник, показывая на правый панцирь. – Или вот этот? – добавил он, показывая на левый панцирь. – Нет-нет, ты меня не одурачишь...

– Ой-ой-ой, – сказала Чаша и написала прямо у него на лбу слово Заяц. Скокус закатил глаза, пытаясь разглядеть ярко-красные буквы. Потом нахмурился. Выхватив фломастер из руки Чашы, он исправил надпись Заяц на Заячьи мозги. И, похоже, это его весьма порадовало. Расхохотавшись, словно гиена, на которую напала икота, он быстро ускакал в глубь лабиринта и выбежал из здания. – За ним! – воскликнул Чашек. Ещё более уверенные в себе, Чашек, Кружек и Чаша выбежали через чёрный ход. В конце переулка между двумя столбиками висел маленький рукописный плакатик: испытай свою удачу. – Ничего хорошего не ждите, – сказала Чаша...

– Трусы! – закричал он. Конечно, хуже всего было не то, что его покинули все его трусливые отражения. Хуже всего – то, что он не мог сбежать вместе с ними. Кружек продолжил поиски, но никогда ещё он не чувствовал себя так одиноко. Тем временем в другой части лабиринта Чашек проводил смотр войск. – Так, солдаты. Нас ждёт большая работа, так что нужно выложиться на полную. Смиррррр-но! Все отражения вытянулись по стойке «смирно». – Эй, ты, – сказал он. – Живот втяни. Отражение глубоко вдохнуло и задержало дыхание. Чашек начал расхаживать туда-сюда. – А теперь запомните: вы все – Чашеки, и я жду, что вы будете действовать, как настоящие Чашеки...

Из того же отверстия вылетел Кружек так, что Чашек оказался стоящим у него на плечах. – Чашек, ЧА-А-А-А-А-шек, где же ты? – Над тобой, дурачок, – сказал Чашек. – Что ты там делаешь наверху? – спросил Кружек. И тут появилась Чаша. Они стояли друг на друге, словно шаткие кирпичи, торчащие из мусорного бака. Чаша принюхалась. – Не хочу показаться грубой, но в этой шляпе, похоже, неплохо было бы прибраться. Одним прыжком трёхглавая конструкция выбралась из бака. Они даже не представляли, как найти Скокуса. К счастью, Кружек заметил улику. – Вот и Скокус, – сказал он, показывая на Скокуса. (Одни улики найти куда легче, чем другие...

– Не спеши, – напомнил ему Скокус. – Я же сказал: только когда закончится представление, помнишь? А у меня ещё остался последний трюк. Кролик широко ухмыльнулся, покачал часами перед лицом Чашека и запрыгнул в шляпу. Чашек бросился к ней и заглянул внутрь. Шляпа была пустой. Ужасно, убийственно, удручающе пустой. Совершенно подавленный, он повернулся к зрителям, чтобы показать и им, что шляпа совершенно, абсолютно пуста, и тут на сцену выпрыгнули «Четыре Мела». Разнесчастная у Чашека доля (У ЧА-шека ДО-ля): То утка часы стащит, то кролик (Боль-ШОЙ белый КРО-лик), Пушистый и длинноухий, Но всё...