Иван Иванов

– Так, хорошо, где Кружек? – требовательно спросил Чашек. Кала Мария со скучающим видом вздохнула. – Там же, где он был и последние полчаса. Она показала в воздух. Чашек поднял голову. Вот он, Кружек, – катается в маленьком самолётике, прикреплённом цепью к столбу. Улыбка у него была, пожалуй, даже шире лица. – Детские самолётики? – Его оттуда не вытащить, – сказала Кала Мария. И это была чистая правда. Сначала Кружек был полностью под властью её чар. Он купил ей дряблоко в карамели, хлопкорн, бутерборщ, бисквит с фасолью, солёные хрустики и прочие подобные глупости. Но всё изменилось, когда он увидел аттракцион с самолётиками...

Ничто не могло так порадовать джинна. Он встал рядом с колесом обозрения и произнёс заклинание: – Один – для денег, два – для представленья, три – приготовимся к увеличенью! И он увеличился. Увеличивался и увеличивался, пока не стал ростом с аттракцион, а то и на пару дюймов побольше. Схватившись за спицы, он хорошенько раскрутил колесо. Оно зажужжало, как лопасти вентилятора. Чашек закричал. Его желудок взлетел туда, где должны быть глаза, глаза – туда, где должны быть мозги, а мозги вообще выскочили из головы и парили над ней мягким облачком. Он схватился за сиденье изо всех сил, думая, как же теперь оправдаться перед Чашей...

– Эврика! – закричал он. Чаша тут же оживилась. – Ты нашёл Кружека! – воскликнула она. Но Чашек нашёл не Кружека, а лишь то, что могло к нему привести. – Это Кала Мария, – сказал он. – Её я узна́ю где угодно. И в самом деле, знаменитейшая русалка всех островов стояла в другом конце центральной дорожки и с аппетитом поедала замороженную ванильную газировку на палочке. Чашек не видел Кружека, но всё указывало на то, что и он был где-то поблизости. – Теперь нам надо отсюда спуститься, – сказал он. Только вот… это будет не так просто, как кажется. Видите ли, оператора колеса обозрения, который обычно поднимал и опускал посетителей, на месте не было...

Боится?! Как она вообще посмела спросить, не боится ли он? Чашек сложил руки на груди и скорчил дерзкую гримасу. Так его ещё никогда не оскорбляли. – Этого? Да никогда, – соврал он. – Я видел детские коляски, которые ездят быстрее. – И в чём тогда проблема? – Ну, это не проблема. Просто… – Он запнулся, пытаясь придумать отговорку. – Ну, дорожка всё время переворачивается. А когда мы вверх ногами, мы, э-э-э, видим только чужие ноги. Ты же не думаешь, что мы узнаем Кружека по ногам, правильно? Чаша задумалась. Звучало всё как-то неправильно, но по-своему, по-чашековски, логично. Она попыталась скрыть разочарование – но не слишком тщательно...

Чашек выкинул надоедливый кусок ткани, почему-то прицепившийся к трубочке. – Куда мы идём? – спросил он. – Вон туда, – ответила Чаша. Она показала на что-то вдалеке. Чашек не мог разглядеть, что же это такое, но на первый взгляд ему показалось, словно какой-то разъярённый великан взял железную дорогу и завязал её морским узлом. – Ух ты, это что такое? – спросил он и, повернувшись к Чаше, он увидел, что та улыбается до ушей. – Это, друг мой, Диззи Борден, – взволнованно сказала она, – самая извилистая, закрутилистая, моднилистая и быстрилистая американская горка во всём мире! – Американская горка? – Чашек сглотнул...