Иван Иванов

– Так, хорошо, где Кружек? – требовательно спросил Чашек. Кала Мария со скучающим видом вздохнула. – Там же, где он был и последние полчаса. Она показала в воздух. Чашек поднял голову. Вот он, Кружек, – катается в маленьком самолётике, прикреплённом цепью к столбу. Улыбка у него была, пожалуй, даже шире лица. – Детские самолётики? – Его оттуда не вытащить, – сказала Кала Мария. И это была чистая правда. Сначала Кружек был полностью под властью её чар. Он купил ей дряблоко в карамели, хлопкорн, бутерборщ, бисквит с фасолью, солёные хрустики и прочие подобные глупости. Но всё изменилось, когда он увидел аттракцион с самолётиками...

Ничто не могло так порадовать джинна. Он встал рядом с колесом обозрения и произнёс заклинание: – Один – для денег, два – для представленья, три – приготовимся к увеличенью! И он увеличился. Увеличивался и увеличивался, пока не стал ростом с аттракцион, а то и на пару дюймов побольше. Схватившись за спицы, он хорошенько раскрутил колесо. Оно зажужжало, как лопасти вентилятора. Чашек закричал. Его желудок взлетел туда, где должны быть глаза, глаза – туда, где должны быть мозги, а мозги вообще выскочили из головы и парили над ней мягким облачком. Он схватился за сиденье изо всех сил, думая, как же теперь оправдаться перед Чашей...

– Эврика! – закричал он. Чаша тут же оживилась. – Ты нашёл Кружека! – воскликнула она. Но Чашек нашёл не Кружека, а лишь то, что могло к нему привести. – Это Кала Мария, – сказал он. – Её я узна́ю где угодно. И в самом деле, знаменитейшая русалка всех островов стояла в другом конце центральной дорожки и с аппетитом поедала замороженную ванильную газировку на палочке. Чашек не видел Кружека, но всё указывало на то, что и он был где-то поблизости. – Теперь нам надо отсюда спуститься, – сказал он. Только вот… это будет не так просто, как кажется. Видите ли, оператора колеса обозрения, который обычно поднимал и опускал посетителей, на месте не было...

Боится?! Как она вообще посмела спросить, не боится ли он? Чашек сложил руки на груди и скорчил дерзкую гримасу. Так его ещё никогда не оскорбляли. – Этого? Да никогда, – соврал он. – Я видел детские коляски, которые ездят быстрее. – И в чём тогда проблема? – Ну, это не проблема. Просто… – Он запнулся, пытаясь придумать отговорку. – Ну, дорожка всё время переворачивается. А когда мы вверх ногами, мы, э-э-э, видим только чужие ноги. Ты же не думаешь, что мы узнаем Кружека по ногам, правильно? Чаша задумалась. Звучало всё как-то неправильно, но по-своему, по-чашековски, логично. Она попыталась скрыть разочарование – но не слишком тщательно...

Чашек выкинул надоедливый кусок ткани, почему-то прицепившийся к трубочке. – Куда мы идём? – спросил он. – Вон туда, – ответила Чаша. Она показала на что-то вдалеке. Чашек не мог разглядеть, что же это такое, но на первый взгляд ему показалось, словно какой-то разъярённый великан взял железную дорогу и завязал её морским узлом. – Ух ты, это что такое? – спросил он и, повернувшись к Чаше, он увидел, что та улыбается до ушей. – Это, друг мой, Диззи Борден, – взволнованно сказала она, – самая извилистая, закрутилистая, моднилистая и быстрилистая американская горка во всём мире! – Американская горка? – Чашек сглотнул...

Что же касается Чашека – он считал представление потрясающим, и ему не терпелось рассказать обо всём Кружеку. Кружек! – Надо бежать! – воскликнул он. Но бежать они никак и никуда не могли. Шатёр был набит зрителями до отказа, и чтобы пробраться через них, уйдёт целая вечность. Чашек огляделся. – Идём за мной, – сказал он Чаше. Они забрались на сцену, надеясь выбраться через чёрный ход. И тут же застыли как вкопанные. Джинны, оказывается, очень не любят, когда их представления прерывают, и Джимми был не исключением. Едва Чашек и Чаша ступили на сцену, два гигантских золотых меча, возвышавшихся над сценой, сорвались с места и преградили им путь...

Хороший Чашек снова вернулся – и укоризненно качал головой. Плохой Чашек, впрочем, тоже вернулся, но он просто подмигивал, присвистывал и показывал на сцену. Когда Чашек увидел их двоих, то сразу погрустнел, и у него даже засосало под ложечкой. Он наклонился к Чаше. – Я знаю, мы тут ищем Кружека, – прошептал он. – Но если мы посмотрим представление, это разве будет не воровство? – Только если нам понравится, – шепнула в ответ Чаша. – Смотри сколько хочешь, главное – не получать удовольствия. Как и всегда, Чаша просто фонтанировала мудростью. Впрочем, следовать её совету будет непросто. Потому что на сцене происходило такое, что Чашеку было очень трудно не восторгаться...

Друзьям ничего больше не оставалось, как пойти в следующий шатёр. К счастью, он стоял прямо через проход и почти ничем не отличался от предыдущего – разве что на нём висели экзотические флаги, а на большом транспаранте было написано джимми великий, чудо востока. чудеса. магия. волнистый картофель фри. – Нам туда нельзя, – сказал Чашек. – Вход стоит двадцать пять центов, а мы и так уже слишком много потратили. Эти деньги – на подарок Старине Чайнику. Это обстоятельство мучило его с того самого момента, как они прошли в ворота. Чаша сочувственно улыбнулась. – Знаю, но мы должны туда пойти, Чашек...

ПУФ! Из рук, скрещенных на груди, выскочила резиновая лилия. Весь зал зашёлся в стоячей овации. Салли тут же поднялась на ноги и несколько раз скромно поклонилась; Чашек и Чаша с восторгом разглядывали её. То было потрясающее выступление – но ещё более потрясающими были события, происходившие у них под самым носом. Видите ли, Салли умела не только ПРИВЛЕКАТЬ внимание к себе, но и ОТВЛЕКАТЬ внимание от других. Пока зрители аплодировали, актёры второго плана (группка восхитительно зловредных херувимчиков) сновали в толпе, вытаскивая кошельки и сумочки. Сама Салли, о-о-о-о-о-очень низко поклонившись, протянула руку и вытащила несколько купюр из кармана Чашы...

– Ты Кружек? – спросила Чаша у тени, стоявшей рядом с ней. – Нет, я Карл. – Но если бы ты был Кружеком, ты бы об этом сказал? – Да. Но я не Кружек. – Ясно, – сказала она. – Разговор меня разочаровал, Карл. Поиски шли совершенно безуспешно. – Тут есть немного света, – сказал Чашек, показывая на приподнятую платформу, окружённую лампами. – Пойдём туда. Конечно, легче сказать, чем сделать. Шатёр был набит поклонниками Салли Спектакль, и они честно заплатили свои двадцать пять центов, чтобы оказаться к Салли поближе. Чашека это, правда, не волновало – неужели кучка каких-то несчастных театралов заставит...