Иван Иванов

Чашек и его младший брат Кружек жили вместе со Стариной Чайником в маленьком уютном домике на краю Чернильных островов. Они были там совершенно счастливы, и Чашек ни за что бы не захотел для себя ни другого дома, ни другого опекуна. В конце концов, Старина Чайник – один из самых добрых жителей Чернильных островов, и почти все считали его своим другом. – Доброе утро, Чашек, – пропыхтел старый чайник. – Отличный денёк сегодня, да? – День что надо, – ответил Чашек. Но больше он ничего не сказал. Старина Чайник слегка нахмурился. Уж в этот-то день он ожидал немного другого приветствия от юного Чашека...

Близнецы O’Ромбик – Лефти и Роджер – включили вентилятор. Лопасти вращались всё быстрее и быстрее, и нитка наматывалась на них, словно макароны на вилку. А вместе с ниткой задвигалось и всё остальное. Дверная ручка повернулась, безделушки перестали бездельничать и громко задребезжали, абажур смялся, карниз загрохотал, подставки для книг загремели, зонтик раскрылся, и, наконец, кровать Чашека, которая до сего момента крепко стояла на четырёх ножках, вдруг выпрямилась, словно новичок-рядовой в день проверки, да настолько быстро, что Чашека выбросило из-под одеяла, и он полетел в другой конец комнаты...

– Вставай, вставай, ВСТАВАЙ! – завопил он. Его голос прогрохотал по комнате, скатился с лестницы и разнёсся по всем Чернильным островам, немало впечатлив соседей. Глазки семейства Картофель тут же открылись, у Кукурузы чуть зёрнышки с початков не облетели, а сестрицы Коровы (бедняжки, они всегда так ужасно нервничают) в этот день дали взбитые сливки вместо молока. А что Чашек? Чашек знай себе похрапывал. Это, конечно, никого не удивило – Чашек есть Чашек. Он просыпался, когда хотел, знаете ли, и хоть ты над ним звени, хоть стучи, хоть пихай, хоть толкай – ничего не поможет. Будильник вздохнул....

На Педору бросали разве что короткие взгляды. Её все хорошо знали: ещё котёнком её приставили к маленькой Фелиците. На всю жизнь. Но одну большую тайну, кроме неё, знала лишь одна особа. Педора поднималась по ступенькам, не обращая внимания на постоянный шелест крылышек. За окнами вдали виднелись красновато-золотистые холмы, между которыми она родилась. Кошачьи Горы. Дальше Педора побежала по кошачьим туннелям, проделанным в стенах замка, пока не достигла личного чертога королевы. Та встретила её улыбкой. – Я приказала кое-что для тебя приготовить, – сказала королева. Со своей худощавой фигурой, волосами по пояс и бледной кожей она напоминала изысканную стеклянную статую...

Но на самом-то деле проблема вовсе не в её знаниях. Фелицита вздохнула. А ещё у неё никак не получается правильно рассчитать силу чар. В чём же дело? Пунхи мяукнула и указала на цветы, обозначающие время. Теперь они испускали свежий фруктовый аромат. Пора спать. Эльфийка устроилась между парящими в воздухе подушками и одеялом и через несколько минут уснула. Педора вздохнула. Наконец-то! Её подопечная, целая и невредимая, лежит на подушках и набирается сил. Ещё несколько таких приключений – и Педоре самой понадобится отпуск и неделя непрерывного массажа. По крайней мере, тот землерой хорошо поработал...

– Чудесный был день, ведь правда? – Фелицита не ждала ответа. Как правило, Пунхи молча с ней соглашалась. Она пролетела между листьев баобаба и проделала петлю в воздухе. Её крылышки задели кору. Она ещё хорошо помнила чары, которые перенесли это дерево в Шепчущий лес из Африки. Это привело к неприятностям. Где-то на другом континенте теперь стоит ярко-зелёное растение из Шепчущего леса. Пунхи изящно перепрыгивала с ветки на ветку, держась всё время поближе к Фелиците. – А как было захватывающе, когда мы спрыгнули с Небесного города! Тебе стоило присоединиться к нам. Тут Пунхи мяукнула, что, видимо, означало, что она, конечно же, глубоко сожалеет, что не спрыгнула с края Небесного города...

– Мам! Мы не играем. Игры для маленьких детей! – Хорошо-хорошо. – Я играю! Но я не маленькая! – проорала Лиза. – За этим столом никто не должен кричать! – закричал папа. – Будь добрее к сестричке, – попросила мама. Лукас ударился лбом о стол. В следующий раз он специально проспит и тайком поест в своей комнате. У него явно поднялось давление. Так бывало с господином Пинзелем в старой школе. Когда он нервничал, он всегда говорил, что у него сильно поднялось давление. Говорят, от этого быстрее стареют. Но, возможно, если он быстрее станет взрослым, то сможет наконец переехать от родителей. – Кстати, директор был очень доволен твоим сочинением, – отец отвлёк Лукаса от его приятных мыслей...

– Это та сердитая девочка, которая как-то приходила? – спросил папа. – Да нет, она была очень милой. – Мама машинально взяла булочку, не заметив, что она не цельнозерновая – её мозг явно был занят активным анализом услышанного. – Возможно, слегка экспрессивной. Но это пойдёт тебе на пользу, не всё же за компьютером сидеть. Что же вы затеяли? – Пойдём есть пирожные. – Пойдёте есть пирожные! – У мамы был такой вид, будто она увидела милого щенка и пришла в восторг. – Это так… – Не говори этого, – попросил Лукас. – Мило. Чашки какао было недостаточно, чтобы оставаться спокойным до конца завтрака. Лукас хотел предупредить маму о пшеничной булочке, так как она ест только полезные цельнозерновые...

– Ты старший брат, а значит, несёшь ответственность, – добавил папа. Лукасу хотелось закатить глаза. До первого какао он не мог спорить с родителями. Он всегда проигрывал. Мальчик молча взял ложечку, положил в чашку порошок и налил молоко. – Лукас, может, хочешь пойти со мной на рынок? – спросила мама как бы между прочим. Опасно! – Э-э. – Это значит «да»? Мама была мастером неверных толкований. – К сожалению, не получится, – сказал он, приняв извиняющийся вид. – У меня встреча. Тишина. Мама посмотрела на него с любопытством. Папа даже оторвал взгляд от газеты, которая лежала рядом с ним на стуле...

Конечно, Лукас забыл установить будильник. Наверное, он проспал бы весь день, если бы в его сне не раздался кошмарный голос: – Еду скушали. Теперь тебе придётся голодать. И мама больше не приготовит. Лукас вскочил и заморгал. Голос доносился из щели между дверью и полом. Он подошёл к двери, дёрнул за ручку, но слишком поздно вспомнил, что заперся. За дверью раздался крик: – Лукас меня обижает! Мальчик открыл дверь и вышел в коридор. В другом его конце он успел ещё увидеть кончики косичек Лизы, которая побежала по лестнице на первый этаж. – В следующий раз… – проворчал Лукас. Как можно оставаться...