Ипполит Завалишин

Политическим центром этой революции был вопрос о покровительстве. Люди, основавшие правительство, рассматривали государственную должность как своего рода собственность, которую нелегко потревожить, и, несомненно, они надеялись, что должности останутся в руках их социального класса. Но демократическая теория имела в качестве одного из своих главных принципов доктрину всемогущего гражданина. Поэтому, когда люди начали смотреть на Конституцию как на демократический инструмент, было ясно, что постоянство в должности покажется недемократическим...

Хотя конституционное собрание работало за закрытыми дверями, и хотя ратификация была разработана "голосованием, вероятно, не более одной шестой взрослых мужчин", [Сноска: Борода, соч. цит., с. 325.] притворства было мало или вообще не было. Федералисты выступали за союз, а не за демократию, и даже слово "республика" неприятно звучало для Джорджа Вашингтона, когда он более двух лет был президентом-республиканцем. Конституция была откровенной попыткой ограничить сферу народного правления; единственным...

"ЭТО произошло так, как и следовало ожидать", - писал Гамильтон [Сноска: Федералист, № 15] "меры Союза не были выполнены; правонарушения штатов шаг за шагом доведены до крайности, которая в конце концов остановила все колеса национального правительства и поставила их в ужасное положение".… Ибо "в нашем случае в соответствии с конфедерацией для полного выполнения всех важных мер, вытекающих из Союза, требуется согласие тринадцати различных суверенных воль". Как могло быть иначе, он спросил: "Правители...

В то время как опасность является большим, возможно, необходимым условием автократии, безопасность рассматривалась как необходимость, если демократия должна была работать. Должно быть как можно меньше нарушений предпосылок автономного сообщества. Неуверенность влечет за собой неожиданности. Это означает, что есть люди, влияющие на вашу жизнь, над которыми вы не властны, с которыми вы не можете посоветоваться. Это означает, что на свободе действуют силы, которые нарушают привычную рутину и создают новые проблемы, для решения которых требуются быстрые и необычные решения...

Эти элементарные истины противостояли демократическим философам. Сознательно или нет, они знали, что диапазон политических знаний ограничен, что область самоуправления должна быть ограничена и что автономные государства, когда они трутся друг о друга, находятся в позе гладиаторов. Но они так же точно знали, что в людях есть воля решать свою собственную судьбу и находить мир, который не был навязан силой. Как они могли примирить желание и факт? Они огляделись по сторонам. В городах-государствах Греции и Италии они обнаружили хронику коррупции, интриг и войн...

То, что группы эгоцентричных людей вступили бы в борьбу за существование, если бы они терлись друг о друга, всегда было очевидно. В этом большая доля правды есть во всяком случае в том, что знаменитый пассаж в "Левиафан" Гоббса, где говорится, что "хотя там никогда не было времени, когда люди находились в состоянии войны друг с другом, но во все времена короли и лица от государственной власти, поскольку их самостоятельности, постоянно находятся в зависти и в состоянии и положении гладиаторов, имея свое оружие указывая, и их глаза, устремленные друг на друга...

При принятии решения о том, кто больше всего подходит для управления, знание мира принималось как должное. Аристократ верил, что те, кто занимается крупными делами, обладают инстинктом, демократы утверждали, что все люди обладают инстинктом и поэтому могут заниматься крупными делами. Ни в том, ни в другом случае не было частью политической науки думать о том, как можно донести знания о мире до правителя. Если бы вы были за людей, вы бы не пытались решить вопрос о том, как информировать избирателя...

ПОСКОЛЬКУ считается, что общественное мнение является движущей силой в демократических странах, можно было бы разумно ожидать найти обширную литературу. Никто его не находит. Есть отличные книги о правительстве и партиях, то есть о механизме, который теоретически регистрирует общественное мнение после того, как оно сформировано. Но об источниках, из которых возникают эти общественные мнения, о процессах, посредством которых они формируются, известно относительно немного. Существование силы, называемой...

Но в то время как люди с готовностью поверят, что в невообразимом будущем и в невидимых местах определенная политика принесет им пользу, фактическая разработка политики следует иной логике, нежели их мнения. Нацию можно убедить в том, что повышение тарифов на перевозку сделает железные дороги процветающими. Но это убеждение не сделает дороги процветающими, если влияние этих ставок на фермеров и грузоотправителей будет таким, что цена на товары превысит ту, которую может заплатить потребитель. Будет...

И все же капитан Райт, который может быть таким красноречивым и проницательным в отношении опасностей молчания, вынужден, тем не менее, одобрить молчание Фоша в том, чтобы публично не разрушать иллюзии. Здесь возникает сложный парадокс, возникающий, как мы увидим более подробно позже, потому что традиционный демократический взгляд на жизнь задуман не для чрезвычайных ситуаций и опасностей, а для спокойствия и гармонии. И поэтому там, где массы людей должны сотрудничать в неопределенной и взрывоопасной среде, обычно необходимо обеспечить единство и гибкость без реального согласия...