Линда Боцкалева

ИЗ-за их трансцендентной практической важности ни один успешный лидер никогда не был слишком занят, чтобы культивировать символы, которые организуют его последователей. То, что делают привилегии в иерархии, символы делают для рядовых сотрудников. Они сохраняют единство. От тотемного столба до национального флага, от деревянного идола до Бога-Невидимого Короля, от волшебного слова до какой-то разбавленной версии Адама Смита или Бентама-символы лелеялись лидерами, многие из которых сами были неверующими, потому что они были центрами, где сливались различия...

Когда все люди говорят "Да", у них могут быть самые разные причины для этого. Как правило, они так и делают. Ибо картины в их сознании, как мы уже отмечали, разнообразны тонкими и интимными способами. Но эта тонкость остается в их сознании; она становится публично представлена рядом символических фраз, которые передают индивидуальную эмоцию после того, как большая часть намерения была удалена. Иерархия, или, если это соревнование, то две иерархии, связывают символы с определенным действием, голосованием " Да " или "Нет", отношением " за " или "против"...

Одно только расстояние придает очарование представлению о том, что массы людей когда-либо сотрудничают в любом сложном деле без центральной машины, управляемой очень немногими людьми. "Никто", - говорит Брайс, [Сноска: Соч. цит., Т. II, стр. 542.] "может иметь многолетний опыт ведения дел в законодательном органе или администрации, не замечая, насколько чрезвычайно мало людей, которыми управляется мир". Он, конечно, имеет в виду государственные дела. Конечно, если вы рассматриваете все дела человечества,...

Существует ряд важных различий между членами машины и рядовыми сотрудниками. Лидеры, руководящий комитет и внутренний круг находятся в прямом контакте со своим окружением. Конечно, они могут иметь очень ограниченное представление о том, что они должны определять как окружающую среду, но они не имеют дело почти полностью с абстракциями. Есть конкретные люди, которых они надеются увидеть избранными, конкретные балансовые отчеты, которые они хотят улучшить, конкретные цели, которые должны быть достигнуты...

Поскольку предложение символов так великодушно, а значение, которое может быть приписано, так эластично, как какой-либо конкретный символ укореняется в сознании любого конкретного человека? Он посажен там другим человеком, которого мы признаем авторитетным. Если он посажен достаточно глубоко, возможно, позже мы назовем авторитетным человека, который машет нам этим символом. Но в первую очередь символы становятся близкими и важными, потому что они представлены нам близкими и важными людьми. Ибо мы...

Номер шесть - это первый пункт, касающийся конкретной нации. Он был задуман как ответ на подозрения России в отношении союзников, и красноречие его обещаний было созвучно драме Брест-Литовска. Номер семь имеет дело с Бельгией и является таким же безоговорочным по форме и цели, как и убеждение практически всего мира, включая очень большие районы Центральной Европы. Над номером восемь мы должны сделать паузу. Он начинается с абсолютного требования эвакуации и восстановления французской территории, а затем переходит к вопросу об Эльзас-Лотарингии...

Внезапно они увидели потрясающую драму. На Восточном фронте было рождественское перемирие, конец бойне, конец шуму, обещание мира. В Брест-Литовске воплотилась в жизнь мечта всех простых людей: можно было договориться, существовал какой-то другой способ покончить с этим испытанием, чем сопоставлять жизни с врагом. Робко, но с пристальным вниманием люди начали поворачиваться на Восток. Почему бы и нет, спросили они? Для чего все это нужно? Знают ли политики, что они делают? Действительно ли мы боремся...

Люди сильно различаются по своей восприимчивости к идеям. Есть люди, в которых мысль о голодающем ребенке в России практически так же жива, как и о голодающем ребенке в пределах видимости. Есть и другие, которые почти неспособны прийти в восторг от далекой идеи. Между ними существует множество градаций. И есть люди, которые нечувствительны к фактам и возбуждаются только идеями. Но хотя эта идея вызывает у нас эмоцию, мы не можем удовлетворить ее, воздействуя на саму сцену. Мысль о голодающем русском ребенке вызывает желание накормить ребенка...

"У нации нет политики агрессии по отношению к Мексике. У нас нет никакого желания иметь какую-либо часть ее территории. Мы желаем ей мира, стабильности и процветания. Мы должны быть готовы помочь ей перевязать ее раны, избавить ее от голода и страданий, дать ей всеми возможными способами преимущества нашей бескорыстной дружбы. Поведение этой администрации создало трудности, которые нам придется преодолеть.... Нам придется принять новую политику, политику твердости и последовательности, только с помощью которой мы сможем способствовать прочной дружбе"...

Но факты, я думаю, могут быть объяснены более убедительно без помощи сверхдуши в любой из ее личин. В конце концов, искусство побуждать самых разных людей, которые думают по-разному, голосовать одинаково практикуется в каждой политической кампании. Например, в 1916 году кандидат от Республиканской партии должен был набрать голоса республиканцев из множества различных типов республиканцев. Давайте посмотрим на первую речь мистера Хьюза после принятия кандидатуры. [Примечание: Произнесено в Карнеги-Холле, Нью-Йорк, 31 июля 1916 года...