Артём Агафонов

В своих воспоминаниях И. П. Липранди пишет, что в последний период жизни в Одессе Пушкин сочинил немало эпиграмм. «Эпиграммы эти касались многих и из канцелярии графа <…> Стихи его на некоторых дам, бывших на бале у графа, своим содержанием раздражили всех. Начались сплетни, интриги, которые еще более раздражали Пушкина»2. М. С. Воронцов знал об этих эпиграммах. Месячное отсутствие Пушкина в Одессе могло охладить пыл его противников. Можно предположить, что Михаил Семенович учитывал и это. Пушкин решил не подчиняться распоряжению генерал-губернатора...

Нелишне будет отметить, что М. С. Воронцов, отправляя Пушкина в командировку, распорядился выдать ему втрое больше денег, чем требовалось. Из поездки поэт возвратился в Одессу через несколько дней, не потратив на выполнение задания ни одного часа. И несмотря на это от него не потребовали возвратить в канцелярию генерал-губернатора ни рубля из полученных четырехсот. П. А. Вяземский не раз писал М. С. Воронцову о материальных затруднениях Пушкина. За все надо было платить. Даже поэтическое творчество не обходилось без затрат...

Несмотря на вздорность характеристики, данной С. Г. Волконским М. С. Воронцову, многие исследователи не сомневаются в ее достоверности. Они и в наши дни не упускают случая сослаться на нее как на доказательство низости натуры генерал-губернатора Новороссии. В Одессе С. Г. Волконский часто общался с Пушкиным. Он, конечно, не скрывал своего отрицательного отношения к М. С. Воронцову. И его наговоры стали мало-помалу подтачивать уважительное отношение Пушкина к генерал-губернатору. Влияние С. Г. Волконского ощущается уже в письме Пушкина к Вяземскому от 7 июня...

11 июля К. В. Нессельроде отправил письмо М. С. Воронцову, в котором сообщал, что император согласился на удаление Пушкина из Одессы. «Все доказывает, к несчастью, — пишет Нессельроде дальше, — что он слишком проникся вредными началами, так пагубно выразившимися при первом вступлении его на общественном поприще. Вы убедитесь в этом из приложенного при сем письма <…> Вследствие этого Е. В., в видах законного наказания, приказал мне исключить его из списков Министерства иностранных дел за дурное поведение...

Братья С. И. и Н. И. Тургеневы начали «действовать» на М. С. Воронцова, еще когда тот командовал русским оккупационным корпусом во Франции в 1815–1818 годах. В то время С. И. Тургенев, как об этом говорилось выше, служил под его началом, а Н. И. Тургенев был русским комиссаром центрального административного департамента союзных правительств во Франции. С. И. Тургенев, считая себя революционером, попытался выяснить, нельзя ли в случае необходимости рассчитывать на М. С. Воронцова. Однако сам он не был сторонником революции в «роковом» значении этого слова...