Лиза Кастаргина

— Домой, куда же, — удивилась Витька. — К тебе или ко мне? — уточнил Матвейка. — Ко мне, раз я тут живу. — И я тут живу. Ты в какой квартире? — В десятой. — А я — в девятой! Вот здорово! Тогда я тебя знаю! Ты — Вика Турабова, приехала к отцу в гости, да? — А ты — Матвей-малый, Степана Матвеевича, да? — Привет! — Привет! И они хлопнули друг друга по плечу, как сделали бы два старых приятеля. Потом Матвейка и Витька поднялись на свой третий этаж и позвонили в десятую квартиру. — Вика! Наконец-то! Где ты пропадала?! А это что за мальчик? — спросила Людмила Петровна, увидев Матвейку. — Мамочка, не сердись! Мы с Матвейкой...

— Проходи в горницу, — пригласила бабушка Матрёна. — Не топчи порожек-то. Витька послушно прошла по широким прохладным половицам и села рядом с Матвейкой. Бабушка придвинула каждому по кружке молока и поставила перед ними глиняную миску, полную каких-то маленьких розово-красных, душистых ягод. — Земляничка, в лесу собранная, — пояснила она Витьке, заметив, что та не решается попробовать. — Ешь, — шепнул Матвейка, — всё равно так не отпустит. Витька взяла одну. Ой, как вкусно!.. А потом она забыла, как едят воспитанные девочки: аккуратно, по ягодке, чтобы не испачкать пальцы и не измазать платье...

— Бабушке Матрёне?.. Это у неё столько сыновей погибло. С фашистами воевали. Когда война была. Вон что!.. — А у меня дедушку убили, — помолчав, сказала Витька. — Он командиром сражался на танке. Знаешь, какой смелый! Заехал в тыл к фашистам и начал стрелять. А потом патроны кончились, он вылез и с гранатой — на них!.. Мне папа рассказывал. — И у меня тоже, — тихо сказал Матвей-малый. — Деда Сашу. Он партизаном был. На Украине... Ух, вот вырасту, всех фашистов перебью! Возьму и прямо на них бомбу брошу! — Ага, атомную! Чтобы весь атом на них вылился! — И тогда не будет войны. И все будут жить-поживать...

Матвейка, словно угадав её мысли, поднялся на крыльцо и постучался. — Бабушка Матрёна! — позвал он. Дверь открылась. На пороге появилась маленькая старушка в белом платочке и большом цветастом фартуке. Она заулыбалась Матвейке, как старому знакомому. — Пришёл, голубчик! Ну, проходи, проходи. Кто же это с тобой? Помощница? Ишь, какая красивенькая, да больно ножки-то грязные! Ну, глазастая! Всё заметила. Витька постаралась спрятаться за Матвейку. Старушка поманила Витьку к себе: — Не беда. Иди сюда, внученька. Помогу твоей беде. — Иди, — подтолкнул Матвейка. — Баба Мотя враз тебя выстирает. А я пока звёздочки покрашу...

— Ой, страшно! Прямо колени дрожат, — Витька изобразила, как сильно испугалась. — Сам полетишь... самолётиком! Они помолчали секунду, и так как на эту тему говорить больше было нечего, мальчишка сказал: — А меня Матвейкой зовут. — А меня Витькой. — Витькой? — удивлённо переспросил Матвейка. — Ты что будешь красить? — спросила Витька и посмотрела на ведёрко. — Дело есть, — Матвейка сразу посерьёзнел и заторопился. — А можно с тобой? — и видя, что он почему-то не решается, добавила: — Домой мне всё равно нельзя. Из-за этого... — Витька притопнула своими чёрными «сапожками». — Ладно, — согласился Матвейка, — идём...