дарья лукашенко

1. Вы подсаживаете в свою машину случайную попутчицу - красивую девицу, сигналившую у дороги. Девица внезапно падает в обморок. Вы везете ее в больницу. Это стресс. 2. В больнице вам говорят, что она беременна и поздравляют с будущим отцовством. . Вы объясняете, что впервые увидели ее час назад, но она настаивает на том, что отец именно вы. Это большой стресс. 3. Вы требуете взять анализ ДНК на отцовство. Его берут. Врач отзывает вас в сторону и сообщает, что вы не можете быть отцом, т. к. генетически бесплодны...

Газ, нефть принадлежат народу. Это понятно. Непонятно, почему народ сам себе продает их за такие бешенные деньги. *** Объявление в подъездею. "Сверлю бетон" И ниже телефон... Снизу приписка маркером "Сука, наконец-то я тебя нашёл! " *** Бог решил навести порядок в российской медицине. Спустился на землю врачом в поликлинику. Возле кабинета стоит большая очередь. В кабинет заезжает инвалид на кресле. Бог возложил на него руки и говорит: - Встань и иди! Он встает и выходит. Очередь в коридоре интересуется: - Ну как новый? - Да как и все...

От одного старого еврея каждый день выбегают очень довольные молодые особы. Приятель спрашивает его, как это ему удается. – Ты знаешь, в Первую мировую меня контузило. – Так что? – Ты знаешь, так удачно попало. * * * Девушка перед первой брачной ночью приходит к ребе. – Ребе, так мне надевать в первую брачную ночь ночную рубашку или нет? – Надевай – не надевай… Все равно тебя вые…ут. Вариант: Приходит Сара к раввину. – У меня сегодня брачная ночь, так я думаю: мне в постель лечь в комбинации или...

Умирает старый еврей. У изголовья стоит его жена Сара и скорбит по уходящему мужу. Он говорит ей: – Сара, скоро я умру. Я хочу, чтобы ты выполнила мою последнюю просьбу. Я прошу, чтобы, когда меня пойдут хоронить, по одну сторону от гроба шла ты, Сара, моя жена, с которой я прожил всю жизнь. Но я хочу, чтобы по другую сторону гроба шла моя последняя любовница Рива, ты ее знаешь. И тогда я спокойно отойду в мир иной… Сара, побагровев: – Чтобы я шла за гробом с этой потаскухой, этой тварью и сумасбродной сукой?! – Да, Сара...

– Неприятный остался осадок. * * * Рабинович встречает Изю и говорит ему: – Я купил ботинки на два размера меньше. – Уже на ботинках экономишь? –спрашивает Изя. – Да нет, – объясняет Рабинович, – просто, когда домой заходишь, там жена истеричка, там сын наркоман, там сосед орет, а ты снимаешь туфли, и так хорошо… * * * – Правда ли, что ваша дочь выходит замуж? – Да, постепенно. * * * Во время обеда со стола падает ложка. Хозяин успевает ее поймать. – О, тетя Хая в лифте застряла. * * * – Хая, смотри, какие у тебя кривые и волосатые ноги! – А! Какая разница, на чем ходить на работу...

— Да ведь библиограф вовсе не такая уж бесполезная профессия, — скромно ответил Хеллмэн. — В свободное время… — Понял. Так как насчет… — Знаешь, — продолжал Хеллмэн, — скорее всего именно алумбриджиане помогли хелгам эвакуироваться с этой планеты и подыскать себе более подходящую. В таком случае это здание наверняка продовольственный склад. — Может, ты все-таки начнешь переводить, — устало посоветовал Каскер. — Вдруг да отыщешь какую-нибудь еду. Они стали открывать коробку за коробкой и наконец нашли что-то на первый взгляд внушающее доверие. Шевеля губами, Хеллмэн старательно расшифровывал надпись...

— Еду? — переспросил Хеллмэн и перевел взгляд на Каскера. — А почему ты думаешь, что здесь стоит искать еду? Откуда ты знаешь, что это не лакокрасочный завод? — Это склад! — заорал Каскер. Он вскрыл жестянку (форма ее напоминала человеческую почку) и вытянул оттуда что-то вроде мягкой трости пурпурного цвета. Трость тут же затвердела, а когда Каскер попытался ее понюхать, рассыпалась в пыль. — Не исключено, что это стрихнин, — мимоходом обронил Хеллмэн. Каскер поспешно стряхнул пыль и вытер руки. — В конце концов, — заметил Хеллмэн, — даже если это действительно склад — даже если он продовольственный, — мы не знаем, что именно считали пищей бывшие аборигены...

Здание имело форму пышки и достойно увенчивало вершину. С воздуха оно казалось большим. Вблизи выяснилось, что оно огромно. Хеллмэн и Каскер медленно подошли к нему. Хеллмэн держал свой лучемет наготове, но нигде не замечал никаких признаков жизни. — Должно быть, эту планету покинули, — сказал Хеллмэн чуть ли не шепотом. — Ни один нормальный человек в таком месте не останется, — ответил Каскер. — И без нее много хороших планет, незачем жить на острие иглы. Нашли дверь. Хеллмэн попытался открыть ее, но дверь не поддавалась. Он оглянулся через плечо на парадно-живописные цепи гор. — Ты знаешь, —...

— Фу, фу, ты мне не нужен, — решительно сказал Гоуска и ждал, когда разверзнется земля и поглотит Домового. Однако Домовой спокойно повернулся и пошел. Удивленный Гоуска последовал за ним. — Послушай, ты! Что с тобой будет? — спросил он с любопытством. Домовой повернул голову и посмотрел на него пустым взглядом. — Ко-ко-ко! — закудахтал он. — Ты, не дури! — Ко-ко-ко… Гоуска безнадежно махнул рукой. Начинало моросить. Он поднял воротник пальто и повернул к дому. — …дак-дак, — произнес Домовой. Он притулился к пьедесталу статуи, присел и без особого усилия снес яйцо. — Ко-ко-дак, — повторил он. Встал, отряхнулся и вскочил на голову статуи...

Экран домашнего видеофона осветился сигналом вызова. Птенчиков включил связь и увидел сияющие лица своих любимых учеников — Егора Гвидонова и Вари Сыроежкиной. — Ребятки! Вот это сюрприз! Вы уже вернулись из путешествия? — Вернулись, вернулись! — радостно закивала Варя, откидывая за спину тяжелую косу. — Иван Иванович, вы что сейчас делаете? — Над анекдотами рыдаю, — вздохнул Птенчиков, покосившись на утилизатор. — Вот это да! — восхитился Егор. — Можно мы к вам присоединимся? — Присоединяйтесь, — великодушно разрешил учитель. — Ну, тогда мы снижаемся. Птенчиков подскочил к окну и успел увидеть, как аэробот Гвидонова спикировал на поляну перед его избушкой...

— Скажите, а насколько большой кусок личности обычно приходится ампутировать? — О, тут все очень индивидуально, — улыбнулся полисмен, — от десяти до девяноста процентов. Иван присвистнул: — Пожалуй, на месте Сони я бы тоже предпочел нырнуть в испорченную машину времени... — Простите? — удивленно переспросил генерал. — О, не берите в голову. Обиженная невниманием книгопечка последний раз звякнула и задымилась, произведя аварийное самоостужение. Пережаренные «Анекдоты» утонули в пышной пене, выпущенной внутренним огнетушителем в целях профилактики. Начальник полиции с любопытством зашевелил ноздрями: — Мэтр,...

Сидя в заснеженной избушке, он с наслаждением шуршал страницами, уверенный, что рано или поздно сумеет обнаружить след неугомонной Соньки. Однако зима заканчивалась, прочитанные тома уже перестали помещаться в отведенной для них пристройке и громоздились кренящимися стопками в самых неожиданных местах, а надежды учителя все не оправдывались. Иван остановил бегущую строку архивного перечня. «Анекдоты из жизни копов». Очень любопытно. Надо признать, до исследования произведений этого жанра он еще не доходил. Птенчиков подкинул в лоток чистой бумаги и запустил книгопечь. В дверь постучали. — Да-да, открыто, — рассеянно откликнулся Иван, втягивая ноздрями волнующий запах типографской краски...