Василиса Соколова

Старикан подошел ко мне вплотную, внимательно осмотрев с головы до ног. Судя по скептическому выражению лица, ничего особенного он во мне не увидел. – Этот задохлик? Ты ничего не перепутал, Тан? Избитый заморыш, которого щелчком прибить можно, даже без магических техник, к тому же еще и хромоножка. Тебе ничего не показалось, а? – Я, в отличие от тебя, старикашка, гномью настойку на грибочках не употребляю, – вновь тихо, злым шепотом, чтобы не услышали ученики, сказал Тан. – Мне ничего не показалось. Я видел все собственными глазами. Он одного из близнецов чуть насмерть не пришиб. В нашей школе он не обучался, старых мастеров с подобным стилем ведения боя я тоже не знаю, даже из южных кланов...

А что мне оставалось делать? Сбежать один черт не получится, да и если бы такое удалось, то куда бы я побежал без знания местности и здешних реалий? Поэтому я вновь поплелся вслед за наставником, впрочем, внимательно смотря по сторонам. Пути отхода на всякий случай тоже знать не помешает. Пока все, что я увидел за стенами, походило на тренировочный лагерь для спецназа, разумеется, со своими отличиями и колоритом. Бывать в подобных по долгу службы мне приходилось неоднократно, их ни с чем не спутаешь; во всяком случае, полоса препятствий была практически такой же, как и в нашем мире. О, а вот и...

И все же, что же это был за шар огня и что за свечение вокруг пальцев этого наставника я видел? После всего, что со мной произошло – смерть на операционном столе, Тьма, полет сквозь космос, вселение души в тело местного дурачка с последующей дракой, я вполне мог принять и то, что в этом мире есть магия, как бы нелепо для меня, материалиста до мозга костей, это ни звучало. Я двинулся вслед за наставником. Проходя мимо группки побитых парней, заметил, как они провожают меня угрюмыми и многообещающими взглядами. Ну, это понятно. Какой-то замухрышка в лохмотьях побил учеников крутой школы, в которой они отучились аж три года...

Мальчишка тут же заткнулся. Видимо, этот мастер Тан был их учителем или наставником и авторитет имел непререкаемый. Мужчина отлип от стены и шагнул вперед, обозревая место боя и лежащих на земле стонущих подростков. Потом внимательно оглядел с ног до головы меня, как рентгеном просветил. На его темном лице не дрогнул ни один мускул, эмоции не читались совершенно. Вот уж где настоящий покер-фейс; в карты я с ним точно играть не стал бы. – Мда… Интересный паренек, – пристально глянул на меня мужчина, и – мне показалось или мгновением раньше его глаза были другого цвета? Да нет, показалось… – Мастер...

Ладно, вы сами напросились. Щадить меня явно никто не собирался, и я тоже откинул вбитое в подкорку понятие, что детей бить нельзя. Эти детишки прекрасно забили бы меня насмерть, дай им такую возможность. Это не безобидная драка за гаражами, в которой принимал участие любой школьник в моем детстве и в которой нельзя было бить лежачего и нападать вчетвером на одного. А раз так, то это враг, а врага следует уничтожать. Хлесткий щелчок кончиком пояса по глазам одного из близняшек. Тот инстинктивно прикрывает глаза, на мгновения теряя меня из поля зрения. Быстрый подшаг и удар ребром ладони по горлу...