Кристина Жогликова

Пайпер не досчиталась только Шераи и Сиония — слуг Гилберт на эту ночь отпустил. — Где Сионий? — всё-таки спросила Пайпер, и её вопрос выстрелом прорезал относительную тишину. Где-то за барьерами и стенами библиотеки, в коридорах совсем рядом и в другой части особняка бродили тёмные создания, но их присутствие и вой были столь неощутимы за охранными сигилами, что Пайпер на секунду подумала, будто всё это — очередной кошмар. Вот только она не просыпалась, как бы ни кусала щёки изнутри или ни щипала свои руки. — Ограничивает эпицентр хаоса, — ответил дядя Джон, трепля Эйса по голове. — Он вернётся через пару минут...

Энцелад склонил голову вбок. Уголок его рта приподнялся, складывая губы в кривую ухмылку. — Двигайся, пока я не выволок тебя отсюда за шиворот, Первая. Пайпер это совсем не убедило. Так мог сказать и настоящий Энцелад, и демонперевёртыш, принявший его облик — уж слишком скверный характер был у рыцаря, скопировать который было крайне легко. Однако бесцветные нити магии, означавшие хаос, опутавший всё вокруг, возле Энцелада искрились изумрудным — цветом магии Марселин. И пахло очень знакомо. Обоняние Пайпер всё ещё ютилось где-то на границе человеческого со сверхъестественным, но этот запах определённо принадлежал магии Марселин...

Врата не могли закрыться по одному его желанию, Стефан знал это, но всё равно отчаянно вопил в своих мыслях, сопротивляясь железной хватке тёмного создания. Совсем скоро он ощутил ещё одну хватку, очередную цепь, что сковала его тело. Следом за ней — ещё одну. Демонов, накладывающих на него проклятия, становилось всё больше. Он был слишком сильным магом — и единственным, кто мог оставаться вратами достаточно долго. Когда на жалкую долю секунды хватка на шее ослабла, в голове Стефана родился план. *** Пайпер подскочила от грохота, сотрясшего дом. Эйс мигом вцепился в край кровати и испуганно уставился на неё...

Он кричал от боли, разрывающихся мышц и образов, что проносились перед глазами. Миллионы гниющих тел с поселившимися внутри них червями. Выжженные огнём и боем поля, залитые кровью красной и синей. Обратившиеся в пыль останки, которой стало так много, что она укрыла собой землю подобно снегу. Острые кривые клыки, разрывающие чью-то нежную плоть. Вывалившиеся наружу внутренности, оторванные конечности, скрученные шеи. Восстающие из курганов чудовища, из ран которых сочилась гниль. Чересчур знакомые лица, искажающиеся от страха и ненависти. В самые последние мгновения Стефан узнавал в знакомых глазах самого себя, вырывающего чужие сердца...

Немногие, столкнувшиеся с демонами и пережившие проклятия, вернулись в норму. Кто-то постоянно забывал своё имя и то, кем он являлся. Ктото плевался кровью всякий раз, когда солнечный свет касался его кожи. Сквозь кости когото прорастали лозы с шипами, но при этом сам человек оставался жив. Стефан же плевался чёрной кровью и слышал настойчивый голос в голове. «Открой врата, — повторял он, звуча над самым ухом и в то же время за многие мили отсюда. — Открой врата, Стефан. Впусти тьму в орлиное сердце света». — Измени сигилы на двери, — прохрипел Стефан, поднимая глаза на Марселин, нерешительно замершую рядом...