Станислав Севастьянов. Школа писателя.

В ее облике было столько наготы и неги, что он не мог устоять: выключал свет, ложился рядом и в свете уличного фонаря ласкал подушечками пальцев ее скулы, подбородок, шею. Он на минуту закрывал глаза, а когда снова открывал, ему казалось, что ее лицо и губы навеки с ним...

«Адюльтер? На курорте? Не смешите, – говорила Вика своим ветреным подругам. – Я беру «Анну Каренину», мне будет чем заняться». Не успела она и глазом моргнуть, как вот он – кучерявый, наглый, жгучий, неотвратимый. В голове дым, в ногах озноб, на языке глупости: «Вкуси меня, но вкус плода ты унеси в могилу»...

Наладчик Карпов миттельшпили презирал, а во главу ставил инстинкты. Коней противника нещадно травил пешками, ладьи топил слонами, короля перед смертью заставлял поунижаться. Его стилем восхищались, зритель валил толпой. Одна жалость – за девять лет он так и не был чемпионом...

«Я так сильно хочу защищать отечество, что скорее бы вырасти, – думал Алеша, расставляя на полу пластмассовых кавалеристов. – Защитники получают подарки, я попрошу, чтобы мне подарили велосипед, как у Славки. Это когда в первый раз защищу. А после второго раза…» – «Мальчики! – прервала мама его думы...

«Я хочу погрузиться в тебя, окунуться в тебя хочу. А ты неприступна, ты лед, и я, как рыба об лед, молчу. Твой облик – холодный презрения мрак, для тебя я никто, ничто и никак». – «Скоро март, растают льды, вот тогда и приходи». – «Ладно....