Аня Никулина

Гаррет шагнул к подножию лестницы, ведущей к Казематам. Что он тут вообще делает? Карвер никогда не был его лучшим другом, более того, их отношения трудно было вообще назвать хорошими. Так с чего ему сюда наведываться, рискуя своей головой, чтобы встретиться с братом? Мерриль – определённо неисправимая оптимистка, раз считает, что в конце концов отношения братьев наладятся. Он снова взлохматил рукой тёмные волосы и оглядел внушительное и вместе с тем невероятно угнетающее здание киркволльского Круга магов. «А ты идиот, если пришёл сюда», — пробормотал он себе под нос. Леандра уговаривала его навестить брата-храмовника в надежде, что они смогут преодолеть обиды, стоящие между ними...

Потом как-то неожиданно руки больше не накрывают голову, они обнимают Артура за плечи, за шею, мнут этот дурацкий твидовый костюм, из которого Англия не вылезает. Альфред узнаёт его, этого ублюдка, Артура. Узнаёт безошибочно, потому что Артур всегда пахнет шикарным старомодным одеколоном из сороковых, дождём и морем. Узнаёт безошибочно, потому что Артур всегда цепенеет так в его руках — никак не может привыкнуть к случайным физическим проявлениям нежности. Узнаёт безошибочно этот смущённый смешок и узнаёт неловкие ответные объятия. Неловкие, неестественные, почти механические, как у куклы или робота из «Звездных войн»...

Этим вечером Артур трезв, Альфред же пьян в хлам. Этим вечером — какая ирония — всё шиворот-навыворот и это, чёрт возьми, даже смешно. Подобного не случалось с двадцатых, пожалуй. — Твою же ма-а-ать… Альфред способен оценить своё состояние, он прекрасно понимает, что напился в стельку — но именно сейчас ему на это плевать. Звон в ушах сменяется белым шумом, когда Америка роняет голову на руки и прячет лицо. Мир искажают помехи, кровь гулко отдаёт в висках, а сердце всё тяжелее и тяжелее — давит на рёбра, на внутренности, и Альфред хватает ртом воздух и горбится над барной стойкой, надеясь, что тяжесть уйдёт...

Но, казалось, Америке и не нужны слова. Он снова взял Артура за руку (в этот раз намного осторожнее). Тот не сопротивлялся. Альфред повел его в глубь квартиры, остановившись у стола, чтобы взять с него книгу. Мебель в кабинете Артура была в основном деревянной, от дубового паркета до книжных полок, коих было немалое количество. Мягкий, изумрудно-зеленый ковер покрывал пол, и дополняли картину того же цвета подушки, лежавшие в эркере. Который, кстати, являлся любимым местом Англии во всем доме. Он частенько коротал там вечера за хорошей книгой. — Америка, — начал было Англия, но американец заставил его замолчать, положив ему палец на губы...

Америка возмущенно округлил глаза, собираясь ответить, как открылись двери лифта. Англия зашел в него, надеясь, что теперь-то американец отстанет, но тот шагнул следом. — Тебе бы тоже не мешало, — проворчал Альфред. – Я уверен, весь мир вздохнет с облегчением. Артур усмехнулся. — В отличие от тебя, у меня есть обязанности, которые мне приходится выполнять. Я уверен, мир вздохнет с облегчением, если увидит тебя, занимающимся делом, а не жалующимся о нем. Может, хоть тогда ты будешь достоин звания «сверхдержава». Лифт подъехал к первому этажу и двери распахнулись. Америка смотрел на Англию, оскорбленный, обиженный...