Мысли вслух

Лестница жизни По лестнице карабкаюсь наверх, Все выше, выше, чтоб достать до неба. А рядом – сотни, тысячи других Соревнование устроили под небом. Толкаются, злословят, молча ждут, Когда пролеты вдруг пересекутся, Целуются, смеются и поют, Боятся, что вот-вот сорвутся. Так каждодневно двигаясь вперед, Мы забываем все, что было прежде. А за пролетом – новый поворот. И нет уж сил, но есть еще надежда. Летняя ночь. По звездочкам-ступенькам крадется тихо ночь, Невидимый сверчок настраивает скрипку, Луна лицо умыла, как девица, точь-в-точь, И собралась на ретро-вечеринку. Сверчок настроил скрипку, ударили литавры, Квакушки в мелководье запели громко джаз. Ночь на ступеньках звездных читает тихо мантры, И прячутся влюбленные от посторонних глаз. Луна танцует с тучами, флиртует с фонарями, Подмигивает окнам под музыку сверчка. Плывут ночные мантры над речкой и полями, И дремлет где-то ива у старого ручья. Умолк сверчок, квакушки уснули на болоте, Луна свой лик прикрыла вуалью облаков. На небе появилась полоска позолоты. И тихо ночь уходит по звездам в свой альков. Ночь без тебя Рассыпалось солнце на тысячу звезд, Чтоб утром собраться в рассвет на полнеба. Я знаю, назад ты уже не придешь, И я не зову тебя, где бы ты ни был. Быть может, ты там, на далекой звезде Мерцаешь в ночи, подавая мне знаки. А звезд очень много, и так высоки… Не знаю, в каком ты созвездии даже А звезды смеются, играют со мной, Рисуя на небе картинки из мифов, За тучами прячутся вместе с лун

О классике Мы классиков почти что не читаем, Считаем тратой времени пустой. Жизнь современную они не знают. Ну, скажем тот же Пушкин, Лермонтов, Толстой… Ну, несравнимы рэперы и Ленский, Печорин – ну, совсем не детектив. Толстой своими романами исполинскими От книгочтения отвадит молодых. Стихи еще, пожалуй, любим и романсы. (Какая прелесть, что их еще поют! Вы не примите, что пишу, за хулиганство, Я классику читаю и люблю.) Мы все живем, не строим параллели, А между тем герои книг живут средь нас. И если бы мы только захотели, Увидели бы их и в профиль, и в анфас. А сколько среди нас Обломовых и Штольцев!.. Раскольниковы есть и Хлестаков… Элен вы встретите среди экскортниц, А жизнь попортить может и Ноздрев. Про Плюшкиных молчу. Прости их, Боже. Вот Господин из Сан-Франциско тут как тут. Мы Мармеладовых на шоу видим тоже, А Чичиковы как теперь живут!!! Перечислять героев можно бесконечно. Сменился век, «а воз и ныне там». На то она и классика, что вечна! Читайте классику, друзья! Бог в помощь Вам… Нам классики дают на всё ответы, Нам расшифровывают коды бытия. Ищите в книгах мудрые советы, Пока под Солнцем вертится Земля.

Просто стихи Далекое прошлое, здравствуй. Куда от тебя убежать? Ты всей моей памятью властвуешь, Захочешь – все вспомню опять. Ты мне не даешь расслабиться, Грехи мои ворошишь. И хочется мне на пяльцах Свой вышитый путь перешить. Вот там бы я отпустила, А здесь – любила б сильней, Еще через стежку – забыла И выгнала б боль за дверь. И снова б опять отпускала, Любила б, жалела, гнала… Устала я, прошлое, очень устала… Догнало зачем ты меня? Ты знаешь: умоюсь слезами, Прощения буду просить, Бессонными злым ночами Подушку свою теребить. Прошу: уходи безвозвратно, Пусть будет уход твой тих. И усмехнувшись сладко, Оно превратилось в стих. Сердце А на сердце так тихо-тихо. Колокольчик куда-то спрятали. И часы приумолкли, не слышно, И дожди за окошком заплакали. Сердце думает в напряжении, Как мне жить, с кем дружить, в чем каяться. В пустоте, словно спрятанный маятник, Оно мечется, оно мается. По какой дорожке нетоптаной Предстоит идти мне до старости? И стучит оно тихо, безропотно В предвкушении вечной радости.

Виктор Пелевин «Чапаев и Пустота» Чапаев и пустота. Осталось послевкусие. Но как-то сразу не определить, Ты пил вино ил водку без закуски, А может, ты во сне и просто хочешь пить. Ты проживаешь книгу в двух мирах: «Век нынешний и век минувший». И зачатую трудно разобрать, В котором жизнь реальнее и проще. Здесь Петр пустота – чапаевский боец, И в то же время он пациент больницы. Котовский – интересный, подозрительный субъект, А Анна порою кажется божественной царицей. Чапаев здесь реальней, как никто, Совсем не тот, кого в кино мы видим: Интеллигент, умен, красив… и всё ж, Такое чувство, что он на мир обижен. Наш Пустота в «реальном» мире не один. С ним личности, достойные признанья: Шварцнейгер и Мария – из фильмов двух в один – И мозг с трудом выносит такое испытание. Ведет нас автор и за пределы бытия, Мы с Пустотой, как с Данте, в загробном мире, Точнее, в филиале, где война Всех вместе в своем мире утопила. Здесь нет врагов, здесь воины одни. Имеет власть над ними Юнгерн, из баронов. И мысли здесь буддистские сильны, Что все вернутся в мир в обличье новом. Двойная личность, Юнг, психиатрия… А рядом – эшелон, бойцы, комдив… Герой наш в двух мирах и в двух стихиях, Судьбу и сердце на части разделил. Тут залпом не прочтешь, лишь с расстановкой, Чтоб пережить одну из двух реалий: То ты поэт или боец с винтовкой, А может, просто человек с фантазией. Сплошная пустота везде, во всем – Та к о романе высказался автор. Но остается послевкусие притом И роза желтая – … о

Фредрик Бакман «Вторая жизнь Уве» У каждого, наверно, есть такой сосед: Ругает новое, политику и прочее, Ворчит, когда заставлен весь подъезд. Ну, что же, скажем, старость – дело-то обычное. Они консервативны. Смена мест, Вещей, привычек неприемлема. Для них порядок, он один для всех, А нарушения мир разрушают медленно. Таков и Уве, шведский обыватель, Угрюмый и ворчливый, как медведь. Считает он себя немножечко предателем, Что вот никак не может умереть. Жизнь без жены – сплошное наказание. Поход на кладбище с цветами здесь не в счет. А тут еще соседка по незнанию, А может, специально жизнь его перевернет. Вези ее в больницу с мужем, дочерью, Хозяйничает в доме…Боже упаси! А он опять ворчит, ругается т прочее, Но уступает ей, о чем ни попроси. Так день за днем, откладывая смерть, Он незаметно обретает смысл жизни: Ну кто еще научит этих неумех Все лучшее ценить из прошлой жизни? Кто их научит вешать полки и карниз, Наладит им велосипед, починит крышу? Кто станет дедушкой для милых и чужих, Соседа не позволит увезти в приют-больницу? Кто приютит бездомного кота, Ворча, ругаясь, вспоминая прошлое? Так незаметно жизнь его прошла. А в памяти осталось лишь хорошее. P.S. Я плакала, смеялась, размышляла: Простая жизнь, такая, как у всех. Таких, как Уве, по миру разбросало, Найдете рядом вы его портрет. Цените старичков, они не вечны. Их поддержать, дать шанс на жизнь – для нас пустяк. Ведь молодость, она не бесконечна. Жизнь никогда не повернется вспять.