Никита Ранин

— Нам сказали, что вы можете дать ответы на вопросы… — ответил Уголек. — Аааа… Заходите. За пологом парень угодив в звенящую занавесь из костей, словно птица в сетку. Из темноты раздался каркающий смех, и Ксаршей увидела сидящую на земле сморщенную гномиху. От нее разило немытым тело, старостью и тленом. Вся темная хибара была пропитана запахом могильной земли. На грязной скатерти перед ней лежали мелкие косточки, камушки чаши и ножи. — Какой вопрос вас интересует? — проскрипела гномиха. Парень сделал шаг вперед. — Я ищу свою сестру. Я хочу знать, где она. Гномиха посмотрела на него долгим подслеповатым...

Это письмо кузнецу. Он мой старый друг, зовут Фраддлег. Пойдешь в гномью деревню, на центральную улицу, затем до перекрестка с большим грибом, оттуда направо… Дым увидишь издали. — Спасибо, — ответил полуэльф, приняв бумагу. — Я пойду с тобой, — сказала Ксаршей. — Хочу посмотреть город. Они вместе вышли за ворота Моридиввера, на ярко украшенные улицы гномьего поселения. Ксаршей зевала по сторонам, рассматривая пестрые узоры на стенах, наряженных гномов и прилавки с разными милыми побрякушками. Глаза разбегались от обилия ярких флажков, бусинок и шнурков. Невольно друидке вспомнилось детство, праздники Бычьего Холма, ленты в волосах Ванды, развивающиеся, когда она танцевала, и венки из цветов...

Ох! — дварф с улыбкой подкрутил ус. — Молодь будет гулять. Пить, танцевать и дарить друг другу браслеты. Это гномий праздник, но мы так давно живём с ними бок о бок, что тепереча и праздники у нас общие. Эх, молодость… Так встретил свою жену… Тогда она, правда, была не уверена, что хочет стать моей женой, пришлось три года ее уговаривать. — Ооо. Отличный праздник. — Дааа… Нам, дварфам, как правило, некогда устраивать личную жизнь, вот праздник и помогает. Они вернулись к столу. Уголек продолжал рассказывать байки о своих приключениях, и глаза у него сонно закрывались. Увидев то, Далмун хлопнул по колену: — Завтра много дел...

Меня зовут Гулгарн, — представился дварф. — Далмун мой отец. Он сказал проводить вас домой и устроить на ночлег. — Спасибо, — ответила друидка, оглядываясь по сторонам. — Он бы сам вас отвел, но сейчас на совете старейшин, — продолжил Гулгарн. — Он рассказывал о вас, говорил, что вы странные, но приличные. Эльфийка улыбнулась на его слова, но ничего не сказала. Гулгарн провел их по городу, который тоже украшали на свой манер с помощью светящейся краски и кристаллов, прямо в большой добротный дом. Половину гостевой занимала необъятная печь с изображенным на ней ликом старца. Здесь ж стоял длинный каменный стол, лавки, застеленные шкурами и домоткаными коврами со светящимися нитями...

Надеюсь, до вечера уже будем за воротами, только, — парень вдруг замялся. — Никогда не был в действующих цитаделях дварфов. Надеюсь, Далмун там и помнит нас. — Думаю, помнит. Мы приметные. А вот если его там нет… Ты что-нибудь придумаешь. — Приятно, что ты в меня веришь, — улыбнулся он. Они шли почти весь день, все чаще встречая по пути караваны и просто группы путников из числа гномов и дварфов. Кто-то с интересом их рассматривал, кто-то демонстрировал явную враждебность, от которой Ксаршей хотелось спрятаться за Уголька. Того же эти злые взгляды, кажется, совсем не пронимали. Ближе к вечеру они вышли в огромную подсвеченную кристаллами пещеру, где располагалась цитадель...