ВИРШИ ДУШИ НАВЫВОРОТ

Minnesang) - средневековая традиция галантной, почти молитвенной лирики, где поэт воспевал прекрасную даму, не надеясь на ответ. Он не ждал взаимности - служение само становилось смыслом, а песня - единственным способом приблизиться, не коснувшись. В этом тексте дама возникает как звезда - Вега. Самая яркая в созвездии Лиры, древнем символе поэзии и музыки. Свет, к которому тянутся и которого нельзя достичь. Герой говорит с ней так, как когда-то говорил миннезингер: с надеждой, которая не гаснет, с болью, которая не просит утешения, с тихой верой не в ответ, а в сам звук своего голоса...

Первое боевое задание. Он первым ворвался на позицию противника, ликвидировал огневые точки врага, но оказался отрезан от основной группы. Враг спереди, справа, слева. Сзади - поле, которое не перейти. Выбора уже нет. Выбор был раньше - когда он сознательно принял долг. Сергей залегает в бетонной пыли старых ангаров. Тридцать дней враг не замечает его - Маэстро работает тихо, как сама земля. Передаёт координаты, наводит удары по врагу. FPV-дроны, артиллерия, мины, гранаты - всё это летит в молодого бойца после отказа сдаться...

Тонкая грань, за которой время течёт иначе, а законы природы уступают место чуду. Говорили, что во сне душа покидает тело и отправляется в Сонное царство, где возможно всё. В них ты не один. Рядом - она. Её дыхание смешивается с твоим, её тепло становится твоим якорем в этом зыбком мире. Вы идёте по облакам, и они не проваливаются. Вы смотрите на звёзды, и они мигают вам в ответ. Вы говорите без слов - потому что слова здесь не нужны. В этих снах нет времени. Есть только бесконечное «сейчас», растянутое на целую вечность под защитой Дрёмы...

Как будто не я это писал. Как будто он - тот неизвестный погибший боец сделал это через меня нитью с узелками и запутками. Через сердце, через душу. Цепляясь, оставляя затяжки, прорывая раневые каналы с вывороченными выходными отверстиями, пульсирующими болью, сочащимися кровью слёз. Считайте что это говорит тот, чье имя не выбито на обелиске. Тот, кто заслонил своей грудью чужое детство. Тот, кто не вернулся. Будто бы настоящий автор просил передать через меня. Слово в слово. Слезу в слезу. Почитайте и послушайте...

Души, испившие её, забывали всё - боль, имена, даже то, зачем пришли. Это была вода освобождения через пустоту. Но есть другая вода, которая не стирает, а наполняет. Конечно же вода здесь представлена в метафорическом смысле. Тем не менее течёт она между двумя сердцами и наконец поглощает их, растворяет в себе, когда их хозяева наконец перестают строить берега и форты. Но даже укреплённые берега и форты будут сточены этой водой. В итоге она находит тех, кто готов перестать бояться её и её глубин...

Люди до сих пор спорят, был ли это дар богов или последняя ловушка. Филофоб - единственный, кто знает ответ. Для него надежда самая страшная из бед. Потому что надежда заставляет его снова тянуться к людям. Надежда шепчет: «В этот раз не обожжёшься». Надежда поднимает воду к губам Тантала, наклоняет ветвь с плодами. И каждый раз, когда надежда обманывает, боль возвращается с новой силой. Танталовы муки - мучения, вызываемые созерцанием желанной цели и осознанием невозможности её достичь. Но не по причине воздействия извне, филофоб обрывает всё сам...

Он светит, но корабли давно ходят другими маршрутами. Им не нужен его свет. У них свои маяки, свои порты, свои грузы, которые важнее, чем сигнал никому не нужного маяка на вымершем побережье. Но есть одна лодка. Самая красивая, самая нежная. Она не ходит торговыми маршрутами. Ей не нужны фарватеры и лоцманы. Она просто когда-то появилась из тумана на водной «тропинке» света маяка, бесшумно покачиваясь на волнах, как тень. Её силуэт проступал сквозь молочную пелену и, кажется, остался у маяка навсегда, потому что она не могла держаться на плаву без его света...