Леон Зеренков

"Мы находились на передовом форпосте северных рубежей нашей Родины, - писал Юрий Гагарин, - и нам следовало быть такими же умелыми, отважными летчиками, как Борис Сафонов, Сергей Курзенков, Захар Сорокин, Алексей Хлобыстов и многие другие герои Великой Отечественной войны - наши старшие братья по оружию". Теперь он тоже чуть ли не каждый день уходил в бой, правда, пока учебный. "Противник" - Васильев. Учитель вызывал на поединок ученика. Виражи, виражи, виражи. Но вот оно, вот мгновение - машину...

- Я "Утес", я "Утес"! Как слышите? Прием… Земля слышит, следит, готовая дать команду наперехват - не на учебный, на боевой, если вдруг кто-то посмеет нарушить границу. Сколько их сейчас в небе, вот таких часовых? Огни, рассыпающиеся внизу угольками, остывают, словно подергиваются пепелком. "Спокойной вам ночи, люди…" С Юрой Дергуновым спорили до хрипоты: чему принадлежит будущее: самолетам или ракетам? Друг, захваченный вихрем событии - запуском спутников, - слишком далеко отрывался от земли. Нетрудно было догадаться, что он уже выбрал цель жизни...

Не летал… А и вправду - зачем лететь? Отец по-дымливает самокруткой, кивает прохожим, замедляющим шаг у калитки: - Добрый вечер, Иваныч. Здоровьице как? - Да держимся помаленьку… за воздух. Лица людей озабочены. Только-только из развалин начали подниматься. Подновился Гжатск, крыши свои подлатал, кое-где заложены новые городские дома. Мимо проскрипела тачка-коляска, полная свежего сена. Вслед за ней другая - с песком и щебнем… Большинство пока что в нужде. Да и в гагаринском доме не сказать чтобы богато...

"Врачей было много, и каждый строг, как прокурор, - писал Юрий. - Приговоры обжалованию не подлежали - кандидаты в космонавты вылетали с комиссии со страшной силой. Браковали терапевты и невропатологи, хирурги и ларингологи. Нас обмеряли вкривь и вкось, выстукивали на всем теле "азбуку Морзе", крутили на специальных приборах, проверяя вестибулярный аппарат… Главным предметом исследования были наши сердца. По ним медики как бы прочитывали всю биографию каждого. И ничего нельзя было утаить. Сложная аппаратура находила все… Отсев был большой...

Андриян Николаев утверждал, что с Павлом у него тоже одна судьбина. Родился в деревне Шоршелы, в семье крестьянина. Семилетка, техникум… Когда первый раз покидал родное село, завернула ему мать в тряпицу самое что ни на есть последнее, что было из еды, - четыре картофелины. Андриян не хотел брать - в доме осталась младшая сестренка, но мать настояла: дорога долгая, ненастье и все пешком. Проводила сынка до околицы. Вернулась, стала вечером постель разбирать, а под подушкой те самые четыре картофелины… "Анне" - по-чувашски мать, "Тован сершив" - "Родина"...

И вот теперь они шли рядом по заснеженное аллее старинного московского парка. Присоединился еще один товарищ - Гера, Герман Титов. Он тоже уже кое-что успел за свои четверть века. Гордится Алтайским краем, домиком, что стоял у самой дороги, четырьмя тополями, которые посадил приехавший учительствовать в село Полковниково отец. Дом как дом. Сени, две комнаты, в одной - русская печь и полати, в другой - кровати и камелек. Речка Бобровка, озерцо, в котором ловил рыбу. В небо позвал тот же самый голос - с высот Чкалова, со льдины Папанина...

"В биосфере существует великая геологическая, может быть, космическая сила, планетное действие которой обычно не принимается во внимание в представлениях о космосе… Эта сила есть разум человека, устремленная и организованная воля его как существа общественного. Проявление этой силы в окружающей среде явилось после мириадов веков выражением единства совокупности организмов - монолита жизни - "живого вещества", - одной лишь частью которого является человечество. Но в последние века человеческое общество все более выделяется по своему влиянию на среду, окружающую живое вещество...

- В войну я командовал самолетами в небе Кубани. Вам, конечно, известно имя Александра Покрышкина. Вот пример. Летчиков у меня было много, а Покрышкин - один. Он не просто летал на задания. Он вывел формулу воздушного боя: "Высота - скорость - маневр - огонь". Покрышкин успешно применял тактический прием, названный им "соколиным ударом". Это внезапная, молниеносная атака сверху, завершающаяся метким огнем с предельно малых дистанций. Но учтите - это не безрассудная храбрость, а точный расчет. Его землянка на полевом аэродроме шутливо именовалась "конструкторским бюро"...

Как здесь сориентироваться человеку? Нужны совсем другие координаты. Вон там, у "хвостика" созвездия Большой Медведицы, Северный полюс мира. Если провести воображаемую плоскость через центр Земли перпендикулярно оси ее вращения, мы получим экватор нашей планеты, а в пересечении с воображаемой небесной сферой - небесный экватор. Точки пересечения небесного экватора с эклиптикой, то есть замкнутой кривой, которую Солнце описывает среди звезд в течение года, носят в небесной механике название точек весеннего и осеннего равноденствия...

- У нас разные орбиты, - многозначительно сказал Королев и повернулся к женщине: - Напрасно вы говорите, что я что-то замалчиваю. Я верю. Понимаете? Хотите, чтобы дал расписку? Пожалуйста. Состояние даже кратковременной невесомости, в котором пребывали наши летчики на самолетах, в пользу того, что ничего страшного в этом нет. Да, нервное напряжение будет велико и человек может на какое-то время растеряться. Но ему поможет автоматика! Если, разумеется, довести ее до совершенства… - Королев понизил голос: - И не правы те товарищи, которые считают, что мы должны идти за кем-то вослед...