Туре Наварро

Ничего не Желаю и хочу всего  В агонической пляске стенаюсь,  В разбитых цепях: прыжок, За прыжком.  Среди изобилия самого себя  Стал больше четвертью пространства извне Если Бога нет, то кого молит  Богомол?  Есть ли смысл в чужой, не моей, жизни?  Риск бросаться камнем ко дну,  Ибо там будет меня много. Разобьют, растопчут-сам себя соберу, Как пазлик , деталька к детальке, собирает ребёнок. Ничего не желаю и хочу всего. Чтоб наполниться чем-то новым  Несмотря на усилия, вода прибыла Сам собой я насыщен до гроба.  Дай коснуться рукой кудрявых волос  Чёртов мир, ты меня не отпугивай.  Я свой крест от конца до начала пронёс, Низвергал миллионы судеб...

дождь закончился, но только  не надолго. он грянет позже,  так же, как всегда. вымокла улица, тоскливая дорога, промок свет фонаря, иголки хлада замогильного вонзаются  во всё живое. осень пришла. а старый серый кот залез под одеяло судьба бежит, уходит из под ног на всё, на всё времени мало  пусть циклам замыкаться суждено  и повторять себя снова и снова,  а «вечность»...

как на залитых чернилами страницах  чужого романа, каждый из нас стремится к точке величайшего самообмана, есть Рай на земле, где истина не всегда жестока, голубые края,  где время стоит,  а кисть  автора коснуться страниц  не может,  рука надорвать бессильна, и пламя их не повредит  все ищут этот чёртов Парадиз. текст переписывают,  вырывают главы, порой, оставляя от книги,  одно заглавие,  иногда разрушаю структуру,  по ветру пуская обложки,  всё смешивается,  таких из нас называют вошью, сжигают книгу одну за другой,  в топке места мало...

меня кидает волнами в море шумном, пенящемся,  крошит на осколки, собирает заново,  как вера, лишённая верующего,  остался забытым в потёмках одинокий мир, как генерал в своём лабиринте, как полковник, повешавший шпагу на винтик,  как отбившийся цыган от табора. остаюсь с миром на одной орбите На одной волне чёрной,  среди бури и шторма, чувство сладкое , томное, мрачное,  подступает ко мне  отовсюду: изнутри, извне,  с другого конца земли,  Но нельзя им накрыть весь мир.  Не сейчас , не после, не до,  Слишком рано, да и слишком поздно. потерявший себя, выброшенный на зло  миру...

Мой чёрный человек не носит масок Он всем известен так или иначе  Он холоден, да не лишён и страсти, Хотя любой из жестов, слов, эмоций- Просто пантомима, красивая,  Безвкусная картинка,  Отыгранный изящно фарс. Он говорит всегда тихо на ушко, С усмешкой циника  На тоненьких губах И каждый из людей -лишь безделушка  В тех цепких, изворотливых кистях Мой чёрный человек сгущает краски  Абсурдно всё, что делает чудак. Меня подначивает, скалясь, Твори, мол, всё на своих местах. Он как с Синая  на меня взирает  В его глазах непреодолимый мрак  Он тихим голосом всё утверждает: «Ступай, твори, тебе неведом страх...