Туре Наварро

Ничего не Желаю и хочу всего  В агонической пляске стенаюсь,  В разбитых цепях: прыжок, За прыжком.  Среди изобилия самого себя  Стал больше четвертью пространства извне Если Бога нет, то кого молит  Богомол?  Есть ли смысл в чужой, не моей, жизни?  Риск бросаться камнем ко дну,  Ибо там будет меня много. Разобьют, растопчут-сам себя соберу, Как пазлик , деталька к детальке, собирает ребёнок. Ничего не желаю и хочу всего. Чтоб наполниться чем-то новым  Несмотря на усилия, вода прибыла Сам собой я насыщен до гроба.  Дай коснуться рукой кудрявых волос  Чёртов мир, ты меня не отпугивай.  Я свой крест от конца до начала пронёс, Низвергал миллионы судеб...

дождь закончился, но только  не надолго. он грянет позже,  так же, как всегда. вымокла улица, тоскливая дорога, промок свет фонаря, иголки хлада замогильного вонзаются  во всё живое. осень пришла. а старый серый кот залез под одеяло судьба бежит, уходит из под ног на всё, на всё времени мало  пусть циклам замыкаться суждено  и повторять себя снова и снова,  а «вечность»...

как на залитых чернилами страницах  чужого романа, каждый из нас стремится к точке величайшего самообмана, есть Рай на земле, где истина не всегда жестока, голубые края,  где время стоит,  а кисть  автора коснуться страниц  не может,  рука надорвать бессильна, и пламя их не повредит  все ищут этот чёртов Парадиз. текст переписывают,  вырывают главы, порой, оставляя от книги,  одно заглавие,  иногда разрушаю структуру,  по ветру пуская обложки,  всё смешивается,  таких из нас называют вошью, сжигают книгу одну за другой,  в топке места мало...

меня кидает волнами в море шумном, пенящемся,  крошит на осколки, собирает заново,  как вера, лишённая верующего,  остался забытым в потёмках одинокий мир, как генерал в своём лабиринте, как полковник, повешавший шпагу на винтик,  как отбившийся цыган от табора. остаюсь с миром на одной орбите На одной волне чёрной,  среди бури и шторма, чувство сладкое , томное, мрачное,  подступает ко мне  отовсюду: изнутри, извне,  с другого конца земли,  Но нельзя им накрыть весь мир.  Не сейчас , не после, не до,  Слишком рано, да и слишком поздно. потерявший себя, выброшенный на зло  миру...

Мой чёрный человек не носит масок Он всем известен так или иначе  Он холоден, да не лишён и страсти, Хотя любой из жестов, слов, эмоций- Просто пантомима, красивая,  Безвкусная картинка,  Отыгранный изящно фарс. Он говорит всегда тихо на ушко, С усмешкой циника  На тоненьких губах И каждый из людей -лишь безделушка  В тех цепких, изворотливых кистях Мой чёрный человек сгущает краски  Абсурдно всё, что делает чудак. Меня подначивает, скалясь, Твори, мол, всё на своих местах. Он как с Синая  на меня взирает  В его глазах непреодолимый мрак  Он тихим голосом всё утверждает: «Ступай, твори, тебе неведом страх...

Болезнь, чума  Кружился, летал  Неуправляемой глупостью Подрастающего ребёнка.  Втягивал в неприятности,  Ответственность не брал,  Был назван в честь  Кладбищенской птицы  Жалок. Безвозвратно ржавый металл. Был отбракован и забыт. Разрастался, как помесь всего  Самого противоречивого. Учился, маялся, себя кроил заново. Отрезал, как фаланги пальцев, Несущие вред повадки. Играл в салки с самим собой,  Вскормленный одиночеством, Вёл жизнь творческую, Но только ночью...

Битый лёд. под ногами  Осколки лежат. Сумрачный ворон  Кличет судорожно с соседнего дерева Откуда лёд... сейчас не зима. Протяжно веет ветер, бьют друг о друга створки окон  В каждом доме Чернота, Что чернее ворона. Был ли здесь я? Скорее, да Это место знакомо. Пещерная мгла, Полена, древесный уголь, Сибирская мерзлота. Я словно вытянул одну и ту же карту, Дубль. Это всё нереально. Тени поглощают свет. Такое быть может только в одном месте. Лёд кажется знакомым...

Марионеткой на нитках судьбы  Прыгаю: злой и нежный, счастливый, страстный, болью убитый Кометой с неба падаю  На американских горках  Вверх-вниз мотает,  Вбок бросает, как волка Некормленого, лишенного мяса,  Посаженного на цепь. Прокажённый что ли?  Люди с людьми, волки с волками Отделить зёрна от плевел, Нигде меня не останется- Марионеткой в руках судьбы Стан прямо, с лицом каменным Кручусь, верчусь...

Я должен выйти из комнаты  Не совершая ошибки  Сотни уз обрезать со старой кровлей  Запестрить уходящим в небо фейерверком Не жалеть ни о чём, ведь не дам  Погубить себя людям  Запах капусты, мусора, старого  Кожаного дивана доносится не будут  С другой стороны континента, На другой части света  Я выйду из комнаты  Чтобы не возвратиться больше  В свою келью Не коснуться больше привычек старых и вредных  Не разумею, как доколе люди могли всю свою жизнь в трусости  с комфортом низких начинаний прибывать  Я один пойду вперёд.  Один-как когорта.  Вокруг армада будет по черепам павших собратьев ступать  Имя нам-Легион...

Подожги себя, синим пламенем  Лампады стань Жено, мир весь-лишь пустота  Обрамлённая в тусклые рамки  Если будешь в потёмках идти издалека  Лишённая света хотя бы мигающей лампы  Непременно оступишься на самом краю Упадёшь в бездну заезженной драмы  Оно тебе надо?  Или факел искать среди других- Много...

Я не хочу уходить во тьму  Руку твою мне нащупать в потёмках  Нужно.  Запах родной, въевшийся в душу,  Тот, что забыть невозможно, Я ищу. Тьма окутывает со всех сторон. Страшно идти в никуда. Подержи, подержи эту плоть мою, Пока не объяла тьма.