Надежда Архипова

Быть может, на пиратов охотятся? Полно! Если бы по-настоящему хотели — прихлопнули бы, как муху! При таком-то наряде сил! Назревает нехороший вывод: пираты кому-то выгодны. Пиратам разрешают «нарушать безобразия», несмотря на то что это приводит к «гибели больших человеческих жертв», как говаривал наш военный острослов пилот-инструктор Булгарин. Тогда кто этот «кто-то»? Я понимаю, почему так вяло действуют «Эрмандада» или мой родной концерн «DiR» и ему подобные. Во-первых, кишка тонка для ведения полноценной войны. Во-вторых, под предлогом борьбы с инсургентами можно рассчитывать на госдотации, да и списывать под пиратов можно все что угодно — не хуже, чем под стихийное бедствие...

Пройдет совсем недолгое время, и вы увидите, как директоры России явят свое истинное лицо, лицо полной, абсолютной и бесконтрольной власти над всеми Объединенными Нациями. Таким образом, первой ступенью эксплуатации становятся души людей, обманутых, полностью лишенных священного права выбора! А это, как мы знаем, грех. Таким образом, наша первоочередная задача ввергнуть современную систему в хаос, в огонь, ибо только огонь может заставить нечестивый Совет Директоров раскрыть свою суть. Выводы: 1. Первым грехом является сознательное и циничное лишение людей права выбора. 2. Мы оставляем за собой...

В лад моему удивлению прозвучал голос седовласого гражданина за соседним столиком: — Анатольич, ты только погляди! Это что же должно в военном космопорту делаться, если вояки сюда, на гражданскую взлетку, сразу два корабля и кучу катеров посадили! — Петя, какое твое дело? — ответил Анатольич. — Меньше знаешь, крепче спишь. Мы, слава Богу, свое отвоевали. Сиди, пиво пей, конь в яблоках. Я собрался было поддержать тему, обратившись к всезнающему Салману, но в кармане Кормчего запиликал коммуникатор. — Слушаю, Кревски, — представился он. — Выдвигаться? Хорошо, спасибо, солнце мое. И обращаясь к нам: — Доедайте коньяк, коллеги! Нас зарегистрировали...

Когда я ухватил в цепкие лапки билет и прочел количество нулей на ценнике, моя физиономия вытянулась сверх физически возможного предела. Дело было в баре космопорта «Кирта — Транзит», где мы коротали время до отлета за кружечкой коньяку. — Эй-эй-эй! Ты смотри не подавись! — окликнул меня Салман дель Пино, он же Рикардо дель Эстебан. — Зачем так дорого?! — только и смог сказать я. Блад читал газету и только усмехнулся, пробормотав что-то вроде: «Мужала молодость в боях». Вместо него ответил Док Фарагут Диксон (Доктор Скальпель, если помните): — Мы успешные коммерсанты, нам по статусу положено. — Он покатал меж тонких бесцветных губ зубочистку и потер пальцем бритое подусье...

Она надолго замолчала, уродуя линию плеч в беззвучных рыданиях. Наконец, взяв платок, вытерла лицо и вернула на нос очки. На меня смотрели холодные, хоть и зареванные глаза. И очень злые. — А ты дурак, Румянцев. Завидую той бабе. Честно, завидую. Но ты все равно дурак. Фэйри одернула юбку и вышла из комнаты. Стремительная и прямая, как Елена Троянская, которую отверг Парис, несмотря на угли в заднице. Я же смотрел в закрытые двери и думал, как же вульгарны эти пластиковые панели под дуб! Не о нужном думал я, не об актуальном! Актуальный вопрос звучал так: я нажил смертельного врага или это просто еще одно разбитое сердце в тысячелетней войне между мужчиной и женщиной? Октябрь 2621 г...