Вячеслав Леонов

замечал, что она боится прикосновений. — Тебя послал Рогер? — Да, — ответила Алиса. — Он решил, что будет лучше, если я тебя догоню. Оказалось, что он, сам того не заметив, дошел до колеса обозрения и очутился на темной стороне этого сооружения. Он глянул вверх, но врата ада еще не раскрылись, чтобы извергнуть на землю огонь. Алиса молча повернулась, и Юлиан так же молча последовал за ней. Он сомневался, что сможет теперь когда-нибудь улыбаться и радоваться. До зеркального кабинета они дошли молча. В помещении царила темнота. Юлиан ждал, что Алиса включит прожекторы, которые превратят стекла в зеркала...

раньше, когда ему приходилось идти сквозь зеркало. Это не длилось так долго, и не было видений огня или каких-нибудь пожирающих существ, Юлиан просто прошел сквозь стекло, будто его вообще не было, и очутился на другой стороне. Но нет, это было не совсем так! Юлиан понял, что он вышел на ту же сторону. Он очутился перед той же дверью, и в окружающей обстановке не изменилось ничего. Алиса потушила лампу и вывела Юлиана наружу. Перед ними простиралась покинутая, затихшая ярмарочная площадь. Лишь кое-где светился одинокий огонек, но эти островки света лишь подчеркивали окружающую темноту. — Что это? — спросил он...

вздохнула: — Кто знает, может, и место это тоже не единственное... — Но ты не ответила на мой вопрос, — сказал Юлиан. Алиса сделала извиняющийся жест. — Многие сами находили сюда дорогу. Или их забрали, как Рогер тогда хотел забрать тебя. Ты должен простить Рогера, Юлиан. Он не знал, кто ты, когда вы встретились в первый раз. Он принял тебя просто за мальчика, которому плохо и одиноко и который ищет место, где бы он был счастлив. Должно быть, он почувствовал по тебе, что ты наш. Если бы он мог предположить, кто ты такой, он бы не заговорил с тобой. Когда я это заметила и попыталась тебя предупредить, было уже поздно...

подходить близко? — Нет. Туда можно пойти. Но мы делаем это редко. Все, что находится по ту сторону колеса обозрения, принадлежит троллям. Они тебе ничего не сделают, — поспешно добавила она, — но там темно и страшно. Мы избегаем их территории, как и они редко заходят на нашу половину. — Тролли? — пролепетал Юлиан. — Здесь? — Но их мир тоже был разрушен, — ответила Алиса. — Им тоже некуда было бежать. И они нас не трогают, пока мы не трогаем их. Тут всем хватит места. Они дошли до стеклянного лабиринта, и вдруг открылась дверь и появился Рогер в сопровождении целой орды смеющихся шумных детей. Эта картина повергла Юлиана в шок...

взгляни! И действительно, мужчины и женщины, смеясь, расходились по всей территории ярмарки. Всюду стали подниматься жалюзи, зажигались свечи и раскрывались двери павильонов. Ярмарка проснулась, зашумела, запестрела огнями и красками. И только другая часть позади колеса обозрения продолжала оставаться темной и мрачной. Но Юлиан знал, что и она наполнена жизнью, пусть даже и внушающей страх. Зрелище было абсурдное. Беспечная радость на лицах людей казалась ему наказанием, к тому же подлым. Они не сознавали, что обречены на вечное проклятие! Это был вовсе не рай, о котором рассказывал ему Рогер. Это было чистилище! — Ты все поймешь, когда побудешь здесь, — сказал Рогер...

рыбой. А самое прекрасное было то, что ему никогда не наскучивала эта жизнь. Катался ли он по дороге привидений, смотрел ли спектакль лилипутов, кружился ли на карусели или взлетал на качелях — все это захватывало его в сто раз сильнее, чем в самый первый раз. Время от времени они играли во что-нибудь или сидели вместе маленькими или большими группами и беседовали, рассказывая друг другу истории. Первое время говорил в основном Юлиан, к нему было приковано всеобщее внимание, и он чувствовал, насколько бесценным казалось им каждое его слово. Даже самые банальные вещи, бережно воспринятые ими, приобретали необычайную ценность...

ярмарки, где господствовали тролли! Именно туда и шли Алиса и Рогер, рука об руку. Юлиан ощутил в груди болезненный укол: ему Алиса никогда не позволяла прикасаться к себе. Глядя на них издали, он страдал, хотя сам не мог понять почему. И это была одна из причин, по которой он не сразу догнал их и даже не окликнул. Напротив, он укрылся в тени и подождал, пока они уйдут достаточно далеко. Юлиан крался за ними с величайшей осторожностью, хотя ему было очень стыдно. Здесь, на ярмарке, все придерживались неписаного закона, исходя из принципа взаимного уважения и предупредительности. Было совершенно немыслимо подслушивать кого-нибудь или красться за кем-то, когда тот хочет остаться один...

Юлиану стало не по себе, когда девочка подошла ближе. Что она здесь делала? Взгляд его снова вернулся к Алисе и Рогеру. Они были уже не одни. Позади них словно из-под земли появился тролль. Юлиан сразу узнал его. Это был Кожаный. Юлиан еще ниже пригнулся за развалинами кирпичной стены. То, что произошло потом, было одновременно и завораживающе и ужасно. Позднее, когда к нему снова вернулась способность ясно мыслить, он лишь с трудом мог восстановить порядок происшедшего. Девочка подошла ближе, и от выражения на ее лице Юлиану стало еще больше не по себе. Лицо выражало не страх, оно выражало пустоту...

— Это твой любимый оборот, — зло перебил Юлиан. — «Это не то, что ты думаешь»! Очень удобно. Но, знаешь ли, я уже не думаю. Я вижу! Алиса вздрагивала от каждого его слова, как от удара, но ему только этого и надо было. Ему самому было так больно, что он мог только причинять боль другим. — Оставь его, — сказал Рогер. — Дай ему время. Могу себе представить, что он сейчас чувствует. — Да? — крикнул Юлиан, силясь подавить слезы. — Можешь представить? — Со мной было то же самое, когда я узнал про это. Юлиан размахнулся и изо всех сил ударил Рогера кулаком в лицо. Рогер видел, как Юлиан замахнулся, и мог бы легко уклониться...

— Никак ты беспокоишься за меня? — язвительно сказал Юлиан. — Да. — Алиса произнесла это так обезоруживающе искренне, что заготовленный циничный ответ так и не сорвался с его с губ. — Мне надо с тобой поговорить. То, что ты видел, означает не то, что ты думаешь, Юлиан. Я тебе все объясню. Спасибо! Я не нуждаюсь в твоих объяснениях. — Но у тебя... — У тебя есть выбор, — вмешался Рогер. — Или ты сейчас наберешься благоразумия и выслушаешь нас, или я отделаю тебя как следует и заставлю выслушать. Юлиан вызывающе двинулся к нему и сжал кулаки. Рогер только посмотрел на него, и у Юлиана опустились руки...

— Первые — да, — сказала Алиса. — Майк и еще несколько. Но то было волшебство. Высвобождение темной магической энергии. А здесь.. — Она подыскивала верные слова. — Нечто совершенно естественное? — с издевкой подсказал Юлиан. — Думаю, да, — серьезно сказала она. — Природа стремится созидать, и у нее есть на это власть. Когда разбилось магическое зеркало, возникли первые тролли. Но их было немного, а ведь вечного ничего не бывает. Они бы снова постепенно исчезли. И природа нашла способ возмещать утраченное. Это происходит... с каждым здесь, рано или поздно. Когда-то исчерпываются все мысли, все вопросы и все улыбки, Юлиан...

— Мы здесь уже очень давно, — сказала Алиса. — Может быть, дольше всех. Я его люблю, да. И думаю, что он тоже меня любит. Юлиан молча опустил глаза, и Алиса больше ничего не сказала и уже не пыталась удержать его, когда он повернулся и пошел к маленькому ветхому строению. Комната оказалась пустой. Ни мебели, ни сундука, только зеркало, разбитое и составленное из кусков заново, висело на своем месте. Юлиан долго стоял, все еще думая о том, что ему рассказала Алиса. Но он знал, что уже через несколько часов про все забудет и снова станет таким же счастливым и беззаботным, как и все остальные. Как Алиса назвала это место? Исцеляющее боль...